Умница Эллиот

Только зря мы взяли Дьюка, он вместо того, чтоб смотреть представление, опять начал заливать мне в уши рассказы о том, как, когда и кем этот театр построен был, все то он на свете знал. Зато маме понравился театр, наконец я видел ее счастливой. А еще у этого города очень богатая история.

Можете поверить, мистер Дьюк мне уже все уши прожужжал. И про крепость Аламо, самую настоящую, что в центре города. Речь там вроде о техасских повстанцах, из тысяча восемьсот каких-то годов, которые героически оборонялись, но итог один – все они померли.

А крепость так до сих пор и стоит, как национальное достояние, и еще лет пятьсот, похоже, простоит. Еще католическая церковь Святого Иосифа, которая считается домом-гвоздем, потому что стоит в неположенном для себя месте, а именно – внутри самого настоящего торгового комплекса. Вот что бывает, когда никто друг другу уступать не хочет, из-за таких упрямцев на планете полная хрень творится. Еще один экспонат – двухсотметровая смотровая башня Америк. Там мы тоже успели побывать. При чем, мама уговорила пойти с нами этого Хааса, потому что он вечно торчал в своей комнате и носа своего обколотого оттуда не высовывал. Два лифта забиты были под завязку, поэтому я предложил всем подняться по ступенькам. Но через пролетов десять уже пожалел об этом, а Хаас всю оставшуюся дорогу меня проклинал, это же надо – девятьсот пятьдесят две ступеньки, будь они неладны! Для начала мы решили наведаться на смотровую площадку и перед походом в ресторан, немного обсохнуть, так как с нас стекал пот в три ручья. Чернота, намолеванная на глаза Хааса тоже смылась и растеклась по всему лицу, на что мама, давая ему салфетку, очень вежливо заметила, что без этого сумасбродства ему намного лучше. И совсем незачем портить свое милое лицо. Но он только кисло улыбнулся, кинул свою грязную салфетку, и умостил ее прямиком на кудрявой шевелюре какой-то дамы.

В ресторане мы с мамой заказали сытный обед из трех блюд, так как за все утро уже успели нагулять аппетит.

Зато Хаас заказал себе одну резиновую котлету, которая значилась, как бифштекс и стакан воды. И поверьте мне, такой битвы между человеком и едой я не видел ни до, ни после этого. Мы уже давно закончили свой обед, и, попивая чай со льдом, наблюдали, как Хаас возится с этим поджаристым куском резины на тарелке, пытаясь ее разрезать. Он чертыхался и злобно что-то бормотал, затем сдался, выпил воды, и мы двинулись домой. Спускались уже на лифте.