Соколиная охота

– Да вы спрашивайте, Иван Карлович, батюшка, спрашивайте! Это ничего-с, что я вас батюшкой-то называю? Оно не сочтите, Бога ради, за какую фамильярность. Видите ли, тут не столица, а потому все устроено гораздо проще, без фанаберии. Вы только вообразите, здесь даже к городничему на именины запросто являются в сюртуках. А! Каково!

– В самом деле? – заинтересовался Фальк. – И что же совсем не носят фраков?

Вадим Сергеевич с обезоруживающей улыбкой покосился на щегольской наряд отставного штаб-ротмистра.

– Совсем-с.

Разве только я один. Да и то, сказать, только поначалу, голубчик вы мой, только поначалу!

– Боюсь что, в таком случае, мой гардероб станет прекрасным поводом для шуток, – похлопал Иван Карлович ладонью по саквояжу. – Выходит, вы – не здешний?

– Что вы-с, я в этих пенатах тоже новичок-с! Явился сюда на Ивана Купалу. Приехал в гости к старому боевому товарищу, да так и прижился. До того «пондравилось»! – ответил Нестеров и негромко рассмеялся.

Он вообще много смеялся и, кажется, был человеком веселым.

Штаб-ротмистр приметил это еще в Кургане, формируя первое впечатление о своем свежеиспеченном знакомом. Пожалуй, такие люди приходились ему по душе.

Услыхав про боевого товарища, Фальк осторожно поинтересовался:

– Позвольте, ваше благородие, неужто вам приходилось принимать участие в военных действиях? Уж верно, на Кавказе?

– Полноте-с! Дорогой Иван Карлович, какие тут промеж нами благородия? Помилуйте-с! – поморщился доктор. – Прошу, давайте будем с вами по-простому! К чему чиниться? Ведь оно прямодушию верный убыток!

Штаб-ротмистр неуверенно улыбнулся в ответ, не до конца решив, как следует держаться с этим человеком.

Веселость Нестерова имела явный привкус циничности. Не злобы, а самой обыкновенной насмешливости, присущей врачам и ученым, преклоняющимся исключительно перед авторитетом естественных наук. Других они не признают, а над правилами, установленными в обществе, снисходительно посмеиваются. Консервативно настроенный петербуржец укоризненно покачал головой.

Не подозревая, что стал объектом анализа молодого столичного сноба, Нестеров не без вдохновения продолжал, активно помогая себе жестикуляцией:

– В этих краях вообще все иначе, государь мой! Там – власть и порядок, ну или, по меньшей мере, к тому стремление. Там – бушуют страсти мировых масштабов, там – «декабристы» и Кавказ. Впрочем, «декабристы» как раз здесь, а не там, но вы же понимаете, что я имею в виду, любезный Иван Карлович.