Проклятая вечность

К рассвету я был измучен, измотан донельзя. Я уже не ругался, чуть-чуть огрызался, шептал что-то недовольное под нос, шипел зло.

Когда солнце взошло, я снова поднялся, пошатываясь подошел к двери, сказал неведомому нечто за дверью:

– Я сейчас уйду, – в дверь бухнуло, – перестаньте стучать, пожалуйста, – снова бухнуло, – я вас очень прошу, – бухнуло, – Да перестань ты стучать! Сволочь! – ухнуло.

– Ну все, – руки у меня дрожали, – ты меня достал, – пистолет скользил в склизких от пота пальцах, – Ты у меня дождешься!

Я не хотел стрелять по тому, кто был за дверью, я хотел только припугнуть, но только я забыл, что ночью снял оружие с предохранителя, да еще эти пальцы скользкие…

Рявкнул выстрел, пистолет, отдачей, выбило из рук и он тяжело стукнулся о паркетный пол.

Я замер. В двери, аккурат посередке, красовалась дырка, из которой струился солнечный свет, в его потоке медленно проплывали пылинки. Было тихо.

– Эй, там, вы как? – я подошел к двери, приложил ухо железу, постучал тихонько, – Вас не зацепило?

В дверь ударили, я отскочил с криком, сердце у меня в груди забилось заполошной птицей.

– Да перестань же, перестань! – я закрыл уши руками, но все равно услышал следующий удар. Вроде бы ритмика ударов снизилась. Я поднял пистолет, поставил его на предохранитель, посмотрел в глазок. И я увидел его, того, кто ломился в дверь с размеренностью метронома всю ночь.

Грязный, ободранный, сбитое в кровавую кашку плечо, лицо спокойное, бесчувственное, залитые чернотой белки глаз… Он… Он не выглядел живым, совсем.

А на груди у него, там где лохмотья рубахи еще сохранили былой бежевый цвет, красовалось большое багровое пятно. Оно влажно блестело, и густой багрянец медленно-медленно стекал вниз по грязным изодранным лохмотьям. Мне стало страшно, не от его вида, а от осознания того, что я выстрелил и попал – попал в живого человека!

Черноглазый за дверью слабел, он бился, отступал на шаг, покачиваясь, замирал на секунду и падал вперед плечом, упирался ладонями о дверь, отталкивался назад на шаг, замирал… В очередной раз, после удара в дверь, он пропал из виду, наверное упал.

Послышались скребущиеся звуки, хлопки ладоней об бетон лестничной площадки, а потом все стихло.

Я выждал секунду другую, открыл дверь. Черноглазый лежал на пороге недвижно, только стопа одна его мелко-мелко подрагивала, а через пару секунд и она замерла.