Принцип неизбежности

Аннушка, – папа переключает моё внимание на себя, – отдыхай, набирайся впечатлений и познавай этот мир, только держись подальше от того места, о котором мы говорили.

– Пап, я не собираюсь ехать туда, где всё началось для вас с мамой и Таси. Лично меня не цепляют воспоминания и ностальгия, потому что я выросла уже здесь. Обещаю не ввязываться в сомнительные авантюры, не знакомиться с подозрительными личностями и не совершать опрометчивых поступков. Я всегда думаю головой.

– Мне кажется, ты единственная, кто пошёл в меня, – хитро улыбается, подмигивая и давая понять, что эмоциональный Костя сначала делает и лишь потом думает, а Сонька пока себя не проявила.

 – Но, несмотря на всё сказанное, знай: ты можешь обратиться ко мне с любой проблемой.

– Даже если совершу нечто противозаконное?

– Даже если аморальное.

И в этот момент взгляд отца устремляется мимо меня, словно его накрыло воспоминание, вызывающее улыбку и толику теплоты. Мне всегда было интересно, какие картинки из прошлого греют изнутри его израненную душу и латают искалеченное тело.

Прощаюсь с папой, провожающим меня взглядом, пока я не скрываюсь в зоне контроля, чтобы пройти досмотр. И пока пассажиры занимают места, пишу Дине, что через несколько часов мы увидимся, и пару слов Барнаби, который отвечает смайликами, добавляя в конце «love».

Мы никогда не говорили о чувствах. Венгр с немецкими корнями, мой жених всегда собран, пунктуален и максимально сдержан.

И мне бы радоваться, как говорит папа, «хорошему мальчику», вот только я всё чаще наблюдаю за Тасей и Гришей, с досадой понимая, что огня, в котором они сгорают, у меня никогда не будет.

Когда сестра вернулась с Яровым, я в силу возраста не понимала, по какой причине бесится папа, срываясь на зяте и повторяя, что он не пара его дочери. Но Тася доказывала обратное, когда светилась от счастья в присутствии мужа и растекалась в его руках, млея от каждого прикосновения.

Её глаза светятся и сейчас при упоминании Ярова. Когда человек говорит о том, кого любит, всё напряжение проходит, а из глаз струится мягкий свет. Этот свет преображает, и человек становится невероятно красивым, нежным. И немного этого света передаётся другим, заполняя окружающих подобным чувством лёгкости и радости. Я, в отличие от папы, верю Грише, но ещё больше верю Тасе, глаза которой каждый день доказывают, что она счастлива и спокойна.