Мир, который не вернуть. Том 3: Год Второй

– Кэт, это не обсуждается. Мы не можем выживать вчетв… впятером. Нам нужно объединиться с другими выжившими. Если мы так поодиночке умрём, то от человечества ничего не останется кроме мёртвых руин-городов.

Девушка недовольно хмыкнула, но ничего не ответила. Все мы понимали, что нужно объединиться с другими. У людей это заложено на генетическом уровне – сбиваться в группы. Ведь именно так мы и стали доминирующим видом на Земле. Но так мы и почти уничтожили себя, пусть далеко не с первой попытки.

Дорога была долгая.

Говорили только Паша и Женя. Брат ей рассказывал о разных историях этих краёв – не зря же он ходил несколько лет в краеведческий кружок. Перед городом мы объехали перевёрнутый автобус – место, откуда всё и началось. От времени он кое-где покрылся ржавчиной, а где-то появились следы от пуль. Кто знает, что здесь произошло за это всё время… А затем, мы увидели большой монумент – примерно пять метров в высоту – где изображался рабочий, который держит полотно с надписью «НОМИР – ГОРОД РАБОЧИХ ЛЮДЕЙ», а снизу ещё одно: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ».

– Сколько воспоминаний… – сказал Паша, когда мы въехали на улицу, которая дальше вливается в главный проспект. Отсюда до дома было уже недалеко.

Паша начал пристально всматриваться в дорогу, и вскоре, слева, мы увидели частный сектор. Свернули, проехали пару поворотов, остановившись перед одиноким полуразваленным бревенчатым домом. Паша сказал, что сюда вряд ли кто-то будет заглядывать, но мы, на всякий случай, всё равно прикрыли генератор старым покрывалом и оставили за печкой.

После этого ушли, поставив едва приметный крестик на двери дома.

Всю дорогу Паша периодически включал радио, но кроме помех там ничего не было. Наконец, мы остановились напротив подъезда, откуда я много лет ходил по утрам в самое ненавистное место, и куда зачастую возвращался побитый и уставший. Столько воспоминаний…

Выйдя из машины, каждый достал своё оружие. На всякий случай.

Двери всех подъездов были настежь открыты, и лишь горочка снега немного забралась внутрь.

– Будьте осторожны, – сказал Паша.

– А какой этаж? – спросила Женя.

– Шестой, – ответил Паша.

Мы шли по лестнице медленно, тщательно просвечивая каждый угол, хоть внутри и было достаточно светло. Но в подъезде никого не оказалось. Ни восставших, ни, тем более, людей. Через несколько минут мы поднялись на нужный этаж. Двери в шахту лифта здесь были приоткрыты, и за ними, где-то в темноте, пряталась смерть.