Мир, который не вернуть. Том 3: Год Второй

Где-то в глубине всех этих переплетений своего часа ожидал паук – словно охотник, который долго прячется, а затем нападает на беспечную жертву. – Куда поедем – туда поедем.

– Такое ощущение, будто вы с Никитой и не живые совсем.

Грустно улыбнулся.

– Внешне ещё живые, но внутри – уже нет, – как бы про себя проговорил я. – Давно умерли с кем-то близким…

– Глупости всё это. Живые вы. Просто накручиваете себя сильно. Наказываете за то, что не в силах исправить. Но, знаешь, что я тебе скажу? Никому от этого лучше не будет.

Мы все потеряли слишком много, чтобы просто жить дальше, но это не повод, чтобы отдаваться течению. Нужно вести свою лодку: к берегу или горизонту – но вести самому.

За окном тихо покачивались налитые жизненным соком кленовые листья.

– Какой смысл? Мы все умрём когда-нибудь. Люди совершили столько ошибок… и на этот раз уже ничего не вернётся, – я несколько секунд молчал, а затем тихо повторил: – Ничего уже не вернуть. Ничего.

Женя резко встала.

– Дураки вы, – и пошла к двери.

– А ты что думаешь? – спросил я. Женя была уже у самой двери. Она остановилась, не поворачиваясь. – Не о жизни, а что Паша хочет. Насчёт этого «возрождения», и прочего.

– Я, конечно, боюсь, но Паша прав: нужно ехать. Нужно попытаться. Да, здесь мы проживём ещё какое-то время, потом можно переехать в другое место, а потом снова, и снова… а смысл? Смысл всего этого?..

– А если там ничего не будет? Вдруг это место – пустышка? И что мы зря ехали? – я всё так же смотрел в окно.

Через дорогу медленно брёл восставший. Он слегка ударился о корпус стоящей машины и отскочил назад, а затем развернулся и побрёл в другую сторону, откуда пришёл. Вдалеке пробежали ещё двое: за кошкой, которая пыталась убежать со всех сил, но, прямо перед деревом, один из восставших прыгнул и зубами схватил её, а затем руками разорвал и оба принялись поедать мёртвое животное, раскидывая клочья шерсти в стороны.

– Тогда мы будем знать, что попытались, – Женя вышла из комнаты.

 – И что надеяться на это нельзя. Только на себя.

Постоял у окна ещё несколько минут, а затем тоже вышел из комнаты. Паша сидел на тумбочке у входной двери. Катрин уже не было. Он даже не замечал меня, пока я не заговорил:

– Когда поедем?

– Что? – он повернулся в мою сторону. – Доброе утро … Поедем? Сейчас. То есть, через час где-то. Наверное.

– А машина готова? Всё нормально?

– Никита пошёл смотреть.