Мир, который не вернуть. Том 3: Год Второй

Узнаю, что они мертвы – и точка.

«А если найдёшь их – что дальше? Будешь и в этот раз притворяться, что всё хорошо пока они не умрут?»

– Нет. Если – повторяю, «если» – они и живы, то порадуюсь и уйду. Большего не нужно.

«Ну-ну, посмотрим… А точно не было другого пути? Или ты, как обычно, выбрал самый сложный?»

Медленная езда и так выводила меня, а сейчас вообще начал терять терпение.

– Не было! Это единственная ближайшая дорога, а в объезд ехать долго. И та дорога тоже через лес – не факт, что было бы лучше.

Понятно?

Голос ничего не ответил, и я продолжил ехать в тишине. Лишь только снег скрипел, потираясь о корпус.

Только сейчас заметил, что небо стало голубым, и где-то вдалеке – там, где крыша не давала мне увидеть – светило солнце, и, отражаясь от снега, ослепляло. Сейчас всё поле было словно одно большое зеркало. Конечно, снежные шапки на деревьях выглядели красиво, но пробираться по такой дороге было тяжело.

Наконец, спустя минут пятнадцать, поле кончилось, и я снова въехал в густой лес.

Как-то так получилось, что попал прямо к правильному въезду, если он тут был один. Ехать уже стало заметно легче, так как слой снега здесь был в два, если не в три, раза меньше из-за деревьев.

Проехав пару метров, заметил кое-что очень странное, а именно – следы. Но не хаотичные, неаккуратные, как у восставших, а чёткие, системные – человеческие. Совсем свежие.

– Неужели? – сказал я вслух и прибавил газу.

«Не надейся. Это могли быть и восставшие».

– Мёртвые таких не оставляют.

«Лучше будь готов к тому, что это, пусть и живые, но уже не люди».

– Знаю, – тихо ответил и быстро глянул на катану, что лежала на заднем сидении вместе с рюкзаком, в котором был ещё пистолет.

Следы через несколько минут слегка свернули вправо – в направлении военного лагеря для выживших.

«Может, это та самая возможность? Может, они там всё-таки? Эта самая ближняя точка к Номиру. Тем более, там ведь живые люди…»

И тут перед глазами пронеслись образы тюрьмы, где убивали людей ради развлечения, а живых держали лишь в качестве рабов.

Пронеслась мерзкая наглая ухмылка на окровавленном лице Толика, перед тем как я выстрелил в него первый раз. Вспомнил и того бедолагу, в деревне, с дробовиком, и его дневник, куда он записал последние дни своей общины и то, как люди, сойдя сума от голода, убивали за еду, не щадя даже детей. Вспомнил и Старейшину, который скармливал людей восставшим.