Посвящение в Мастера

«Водки бы», – скромно пожелал он.

В самый ответственный момент бармена не оказалось за стойкой. Ходасевич духом не пал, довольствовался малым, зато на шару: на стойке стояла початая бутылка вьетнамской водки «Хо Ши Мин» со звездой на этикетке и змеей в сорокаградусном зелье. Вадька решил носом не воротить и воспользовался случаем. Выпив гадкой водки, сглотнул соленую маслинку, как бы случайно наколотую на кончик вилки, потом, наколов той же вилкой змейку, закусил ее перченым, проспиртованным мясом. Наливая вторую рюмку, справедливо подумал, что не все то, что абсурдно, так уж и паскудно.

«Лишь бы жизнь вкусней и гуще… Эх, салатика бы!»

Слегка охмелевший взгляд Ходасевича вдруг уперся в громадный кочан капусты, насаженный на шампур. Шампур ручкой вставлен был в массивный подсвечник, стоявший на столике в центре зала. Столик был одним-единственным. Вокруг него, сменяя друг друга, беспрерывно кружила тусовка. Одной рукой люди сжимали стаканы с темным или прозрачным вином и время от времени подносили их к влажному рту, другой по очереди срывали капустные листья.

Листья, как следы снежного человека, усеяли темную замызганную поверхность стола. Несколько бледно-зеленых листков упало под стол.

– Что это? – кивнув на кочан капусты, спросил у возникшей перед ним Катарины Вадим Ходасевич.

– Здравствуй сначала! – улыбнулась ему Катарина. На вид ей было лет двадцать пять, в глазах – целая вечность. – Ну, как я тебе в этом платье? – девушка крутанулась перед Вадькой на левой ноге.

Полы длинного ярко-алого платья взметнулись синхронно с взлетевшими прядями светлых волос. – Ну, как тебе моя шелковая инсталляция?

– Нормально. То есть восхитительно. Но ты не сказала, зачем эта капуста.

– Это – стриптиз.

– Стри… Что это, прости, я не расслышал? – Ходасевич поморщился от стоявшего вокруг жуткого гвалта (казалось, что каждый из приблизительно тридцати присутствующих сейчас в баре одновременно разговаривает не только друг с другом, но и вслух сам с собой) и наклонился к Катарине, коснувшись щекой ее надушенных чем-то неземным волос.

Прямо в Вадькино ухо Катарина рассмеялась опять тем хрипловатым смехом, от которого у отдельных мужчин пропадает желание решать дела по телефону, смотреть по телевизору футбол и строить с семьей планы на будущее.

– Вадик, ну какой ты недотепа! Неужели не очевидно, что это стриптиз? Стри-и-птиз! – Катарина, сложив капризные губки, дурачась, топнула ножкой.