Селфи с монстром

Ещё ранее, не обнаружив крови я так и подумал, что нападавший стрелял из травмата. Хотя довольно странно, ведь у них имелась и боевая винтовка. В любом случае, я был безумно рад, очень не хотелось схлопотать огнестрельное.

– Ало, Миш! – почти сразу я набрал в пансионат, чтобы предупредить их и заодно узнать, как дела.

– Да, да, у нас всё хорошо, городских пока не было… всё спокойно! – прервав меня, словно заученное наизусть проговорил он.

– Хорошо, а у нас не совсем, двое нарисовались, рыбаковские… Поджидали с винтовкой поодаль, Римского пасли… Ало, ты слышишь? – я уточнил, не пропала ли связь, в трубке повисла тишина.

– А? Да, да, во дела! – пробасил Миша, словно задремал, а его застукали.

– Дела, – повторил я и на моём лице невольно расплылась улыбка. – Осторожнее давайте там, у одного травмат, у второго не знаю, могут к вам сигануть! Ты спроси у старика, может карта есть, проверьте где они могут машину бросить! Понял?

– Всё сделаем, всё сделаем, не волнуйся Тём… Вы как сами, не задело?

– Не задело.

Ещё несколько минут порыскав вокруг и забрав ствол, мы решили возвращаться, чтобы бандиты не смогли сделать обход. Слава Богу, а с момента приезда сюда я вспоминал его больше, чем за всю службу в Екатеринбурге, на береге всё оказалось спокойно. Мельком осмотрев останки Медведа, подсвеченные фонариком с телефона, я тоже ничего не обнаружил. И лучше бы не проверял, в свете они казались ещё более ужасными и меня едва не вырвало, как и сейчас, тошнота подступает к горлу.

Далее последовало беспокойное, а от того мучительное ожидание подмоги, сдобренное отборным голодом. Ещё около часа мы провели в беседке, внимательно следя за периметром. Но чем дольше ждали, тем бессмысленнее был наш дозор, поскольку солнце окончательно опустилось за горизонт и начало темнеть. С приходом сумерек, птичий перезвон стих, но на его место пришли иные звуки.

Непонятные трески и шорохи наполняли лес, заставляя содрогаться от каждого из них. В сторону стола с останками я вообще боялся смотреть, ожидая как минимум увидеть восставший труп. Прошу не спешить обвинять меня в трусости и слабости, вы не были тут и не знаете, что мы ощущали со Славой. Я так уверенно говорю за напарника потому, что на том и вовсе лица не было. Бледный, с обнажившимися мешками под глазами, он сам походил на мертвеца.