33 – несчастье? Карибский кризис

Но на мое замечание никто даже не обернулся. Мы летели ночью, поэтому многие сразу легли спать, накинув пледы и надев маски на глаза.

Я последовал общему примеру и даже, кажется, не заметил, как самолет, набрав скорость, взмыл в небо. Тяжесть кроссовок вместе с тяжестью переживаний спала с меня.

На глаза мне попался журнал из кармана на спинке кресла. Машины, дорогие часы и одежда – я листал журнал, не находя ничего интересного. «ВЫСТАВКА НОВОГО ВРЕМЕНИ» – гласил заголовок статьи на английском. Огромные картины современных авангардистов шли вперемешку с классическими полотнами импрессионистов девятнадцатого века.

На следующей странице появились замысловатые кубы и прямоугольники в чёрной и красной цветовой гамме. Я зевнул, сон медленно накрывал меня своим лоскутным одеялом из картин и образов.

– Откуда я это всё знаю… Где-то слышал раньше, наверное…

– Посмотри, это импрессионизм, а это кубизм, – Настя раскладывала передо мной на полу рисунки из большого альбома.

– Вот это реализм, но он у меня не очень получился… На рисунке, сделанном карандашом, был изображён юноша, сидящий на стуле.

Юноша выставил одну ногу вперёд, другую спрятал под стул, руки он скрестил на груди.

– Закрытая поза, – сказал я.

– Что? – спросила Настя, оторвавшись от своих рисунков.

– Юноша, он руки скрестил почему? Видимо, когда ты его рисовала, ему было неловко, да это и неудивительно – судя по рисунку, он в одной простыне, – сказал я, разглядывая рисунок.

– Да, ты прав, это наш новый натурщик в школе искусств.

Странный он, всё время думает о чём-то, боится взглядом встретиться… – сказала Настя, взяв рисунок в руки.

– Но мне больше всего нравится вот этот, – она показала пальцем на букет сирени в центре. Я рисовала его с натуры в университетской роще… Там так красиво, уходить не хотелось.

– О, я тоже люблю университетскую рощу, там так спокойно и красиво… – сказал я и присмотрелся к ветке сирени. Цвет был блёклый, как если бы ветку рисовали акварелью, но нанесли только первые штрихи.

Затем ветка стала наполняться цветом, и я даже почувствовал её лёгкий еле уловимый запах. Запах сирени усилился, я посмотрел в окно, солнце яркими лучами осветило всё вокруг. Рисунки… Настя… Запах сирени… Исчезли в ярком свете… Я открыл глаза.

– Чай, кофе? – ко мне обратилась стюардесса с подносом в руках.

– Воды, если можно… – сказал я, растирая глаза руками. – Мы уже прилетели? – спросил я, глядя в окно иллюминатора.