Второй первый брак

Но чем старше я становилась, тем меньше иллюзий испытывала насчёт мужчины, который стал причиной моего рождения. А затем и вовсе перестала слушать мать, которая придумывала очередную легенду из серии «угадай, кто твой папа». Да и желание найти человека, который, вероятно, не планировал моего появления, со временем сошло на нет, оставшись детской наивной мечтой. Приложить титанические усилия, чтобы найти того, кто окинет тебя равнодушным взглядом, указав на дверь? Лучше вообще не знать, чтобы не омрачать жизнь сожалениями.

К тому же мама дала мне свою фамилию и отчество деда, а в графе отец значится прочерк. Можно было, конечно, обратиться к частному детективу или в одну из передач, которые находят людей на краю света, но я осознала, что мне это не нужно. Моя задача – сделать свою жизнь сносной.

– А ты никогда не думала найти отца? – Вопрос Нади словно итог моих мыслей.

– А зачем? Живёт себе человек спокойно двадцать семь лет, а тут заявляюсь я с претензией на родительскую любовь.

Он давным-давно забыл про какую-то Лебедеву Иру из Междуречья. Развлёкся мужик, поправил трусы и устремился дальше. Может, у него и тогда семья уже была, а интрижка на стороне просто стала приятным эпизодом в забитой бытом жизни.

– Злая ты, Мартышка. – Прозвище, полученное ещё в школе, произносится Надей всегда в момент, когда нужно меня осадить.

– Я реалист. Прекрасно понимаю, что в этой жизни могу помочь себе только сама. Не надеюсь, не мечтаю, не строю дворцы из иллюзий, чтобы потом рухнуть навзничь, размазанная о реалии этого мира.

Мне некого просить о помощи и не на кого надеяться. Я одна.

– Грустно это, Марточка, – подруга поглаживает мою ладонь, смахивая одинокую слезу, – и неправильно. Человек не может быть один. Не должен. Должен быть тот, на чьё плечо можно положить голову и пожаловаться на этот ужасный мир.

– Для этого у меня есть ты, – щёлкаю её по носу, вызывая улыбку.

– Знаешь, что самое удивительное? Я знаю тебя десять лет, но ни разу не видела, чтобы ты плакала.

– Лимит жидкости в организме исчерпан ещё в четырнадцать лет.

Лгу, конечно. В период учёбы, когда девчонки устраивали посиделки в нашей комнате, шла в парк в трёх остановках от общаги, устраивалась на самой дальней лавочке и рыдала. Такие моменты случались нечасто, но они были для меня своего рода перезагрузкой, позволяющей вступить в новый день.

– Поехали в аэропорт.

Прошу счёт, расплачиваюсь, оставляя чаевые.