Зеркала судьбы. Следы на песке

 – С ним что-то странное происходит и лучше, чтобы он был пока в отключке.

Малкольм услышал кашель Дугласа, а затем сдавленный хрип Санары. Сергей обернулся и выругался. Дуглас лежал на спине и, одной рукой держа подругу за горло, другой шарил по песку, словно искал что-то. Вдруг его рука сжалась в кулак, будто схватила рукоять ножа. Он рывком повалил ослабевшую Санару, которая ртом хватала воздух и даже не помышляла о том, чтобы сопротивляться. Дуглас, прекрати, пыталась выговорить она, но с губ сорвалось:

– Дла .

Она смотрела на друга умоляюще. Его лицо таяло, вслед за уплывающим сознанием. Санара ткнула его рукой в грудь, в нос, но маленькие кулачки не достигали цели. Дуглас занес невидимое оружие и оскалился. Из последних сил она развернулась и устремила колено в пах противника. Вдруг быстрая тень промелькнула над ними, и раздался глухой удар. Дугласа на мгновение застыл и с каким-то странным поскрипыванием повалился на песок.

– Я же тебя просил, не приводи его в чувства! – сказал Сергей, опуская сучковатую корягу.

Санара лежала, звучно хватая воздух, и кашляя.

– Что с ним происходит? – выдавила она.

– А где второй? – удивился Малкольм. – Ты же сказал их двое.

– Он и первый и второй – два в одном, – ответил Сергей. – И не спрашивайте, как это возможно. Я только дозорный, вы у нас подмастерья . . . так что, дорогие мои, путайте его и вызываем подмогу. На своем горбу я его не потащу, а дать ему очухаться не слишком умная идея.

Сергей глянул на Малкольма и махнул рукой в пригласительном жесте.

– Ладно, мы побудем здесь, а ты Санара приведи Белогривого, коняга он бывалый и странностей не боится . . . и конечно предупреди мистера Роддерика, – сказал Малкольм, осторожно подходя к Дугласу. – Думаю, мастера во всем разберутся.

Сергей вновь приподнял, на всякий случай корягу, внимательно наблюдая за Дугласом. Малкольм достал веревку и начал связывать друга.

Глава 2. Блуждающий во мраке.

Дуглас очнулся резко, с глубоким вздохом, словно до этого находился в кошмаре, где его топили, но изредка вынимали голову из воды, дабы продлить агонию. Сердце бухало тяжелым молотом в груди, глухо отдаваясь в ушах. Он моргнул и оглядел комнату с белыми стенами и потолком. Стойкий, едва уловимый аромат трав и лекарств, намекал на больничную палату. Ноздрей коснулся запах озона. Вновь пришло ощущение скованности движений, но не такое, как на пляже.