Домой через звезды, Садлер!

Как только форма оказалась на мне, я быстро принялся надевать основную часть брони, защищающую туловище. Кроме личного времени, и случаев когда нам на тренировках приказывают её снять, мы всегда должны быть в броне.

На кровати пошевелилась и приподнялась на локте моя служанка-андроид, ранее я велел ей не мешаться под ногами, когда я одеваюсь на построение, и она, разумеется, выполняла приказ. Шлем я надевал, уже выбегая из своей комнаты в зал для построений. Шлем – цельный, защищает всю голову, имеет несколько положений.

В первом положении – лицо открыто ото лба до подбородка, сам подбородок закрыт, шлем подгоняется также как и форма, и сидит плотно, даже герметично. Во втором – открытой остаётся только нижняя часть лица, открытый участок начинается чуть ниже носа и заканчивается чуть выше подбородка, остальное закрыто бронированным стеклом, со стороны чёрным, но изнутри свет не затемнялся, если не настроить на это. В третьем – этим стеклом закрывается всё лицо, а специальные клапаны в шлеме фильтруют воздух.

Наш жилой отсек находился в западном от полигона крыле и имел прямоугольную форму. Посередине находился зал, с одной стороны двери в наши комнаты, расположенные в один ряд, с другой стороны два входа в общую казарму, сейчас пустующую. В одной из сторон поменьше – выход на полигон, с другой – автоматическая дверь наружу, за исключением экстренных случаев, она всегда закрыта. Я почти одновременно с остальными бойцами выбежал на середину зала, и мы построились в шеренгу, лицами к комнатам.

Над нами, под потолком зала, висело достаточно большое галоизображение, такое чтобы каждый мог его видеть, сегодня там стояла цифра «71.1». Это общий, суммированный и разделенный на количество людей результат нашего взвода, личные результаты пишутся на дверях в комнаты. Все могут видеть в цифрах общие успехи, свои личные, и результаты каждого отдельного члена отряда и сравнивать их.

Дождавшись пока все построятся, к нам подошел наш сержант, и как всегда начал расхаживать вдоль нашего строя, глядя в какой мы психологической форме после резкого пробуждения, и насколько свежими мы выглядим.

Он единственный из нас кто просыпается не под сирену и это он подбирает примерное время нашего подъема. Считается, что именно такой режим закаляет в людях дисциплину, а именно благодаря ей мы всё еще живы.

Сирена громко выла только внутри наших комнат, а посреди зала она уже была совсем негромкой. Вне нашего отсека её почти не слышно.