Багровый восход

Пробегая мимо одинокой высохшей сосны, он зачем-то прыгнул на самую низкую ветвь, в его локоть толщиной. Сухая ветка хрустнула и обломилась под его весом. Наскоро обмотав середину ветки шарфом, он туго, как мог, затянул узел.

Ветер, словно поставил себе задачу: усложнить и без того опасную ситуацию, и задул с новой силой. Тихон, не добегая до проруби, остановился и, размахнувшись, закинул ветку с шарфом как можно ближе к барахтающейся фигуре. Человек уже не кричал, только махал руками.

– Держись! Эй! – кричал Тихон.

 – Держи ветку! Держи ее!

Оголенную шею нещадно холодило.

– Что же ты, держись! – кричал он, видя, что человек и не пытается зацепиться за спасительную соломинку.

У мальчика уже зуб на зуб не попадал. «Почему он не держится? Почему?» Он уже разглядел, что попавшим в беду был Володька. Толстый и глупый мальчуган, от которого не было спасения ни в школе, ни на улице. Даже взрослых, он злил своим скудоумием и медлительностью. Самому Тихону тоже когда-то перепало тумаков от него.

Наверное, толстяк решил покататься на коньках как всегда, но не учел, что за ночь река не успела промерзнуть на нужную толщину по всей площади. И сейчас, Тихону предстояло сделать тяжелый выбор.

Вытянув из проруби ветку, он осторожно подошел ближе, примерился к длине шарфа, и воткнул ее в сугроб, наметенный ветром, недалеко от проруби. Наподдал сверху ранцем с книжками, вбивая поглубже, рискуя разделить участь будущего утопленника. Шум взбиваемой руками воды прекратился. Тихон оглянулся: Володьки не было на поверхности.

Вскрикнув, мальчишка бросил ранец и, держась за другой конец шарфа, прыгнул в прорубь.

Словно тысячи иголок впились в лицо, шею, руки. Дыхание перехватило. Холод обжег тело сквозь одежду. Длины шарфа хватило не намного. Тишка повис под водой с поднятой рукой. От ужаса и холода хотелось кричать, и как можно скорее покинуть воду. Он дернул рукой, всплыл, глотнул воздуха и снова опустился под воду. Время неумолимо отсчитывало моменты жизни. Видимость была хорошей, и он заметил бесформенное, темное пятно под собой.

Течение здесь никогда не было сильным, а глубина редко уходила за четыре метра. Но маленькому смелому мальчику это показалось непреодолимым препятствием. Он снова всплыл, глотнул воздух и заметил, что уже плохо чувствует свое тело. «Шарф! Его нужно отпустить!» – безумная мысль, словно острейшим мечом разрезала разум пополам.

Тихон ушел под воду, чуть помешкав, отпустил шарф и начал погружаться.