Золотая Звезда

Догадка Корикойлюр, пусть и выраженная настолько причудливо, оказалась так близка к истине, что это было действительно страшно. И ее глаза, глаза Звёздочки… в них по-прежнему не плескались золотистые искорки, они по-прежнему отливали чернотой, а не карим. От испуга дон Пабло даже остановился и непроизвольно сильнее сжал в кулаке поводья. Ему почудилось, что лошадь и сидевшая на ней Корикойлюр вот-вот исчезнут из его мира или его собственный мир исчезнет из мира лошади и сидевшей на ней Корикойлюр.

Наваждение и вызванный им ужас были настолько сильными, что на лбу дона Пабло выступил пот.

– Не уходи!

– Почему?

– Я тебя люблю!

Искорки вернулись в глаза Звёздочки, и сами глаза снова стали карими. И в этот же миг уходившее на запад солнце оказалось за ее спиной, и вся она погрузилась в его сияние, будто оделась в него. Дон Пабло выпустил из руки поводья, упал на колени и, взяв в ладони обутую в сандалию ступню Корикойлюр, прильнул к ней лицом – не целуя, просто прильнул.

Потом отпустил, запрокинул голову и посмотрел на улыбавшуюся в солнечном свете женщину.

– Нет, – сказала она, – ты не злой колдун.

– Я был им.

– Может быть.

– Но больше никогда не буду!

– Не будешь.

Дон Пабло поднялся на ноги, взял повод, и лошадь опять пошла вперед.

8

Оба молчали почти до темноты. А когда пришло время становиться на очередную ночевку, старались не смотреть друг на друга, делая вид, что каждый занят своим.

Дон Пабло возился с костром: обычно он разводил его умело и быстро, но теперь минуты летели за минутами, а толку было чуть. Корикойлюр разделывала на порции сушеное мясо: обычно у нее получалось ловко, но теперь – нет. Однако так не могло продолжаться вечно. Костер разгорелся. Мясо было поделено. Только ни дону Пабло, ни Корикойлюр было не до еды. Теперь они смотрели друг другу в глаза.

– Выходи за меня замуж, – робко произнес дон Пабло.

– Не могу, – так же робко ответила Корикойлюр.

– Ты совсем не любишь меня?

– Люблю.

– Тогда почему?

– Потому что и ты не можешь на мне жениться.

– Как это?

– Просто: твоя Церковь никогда не признает наш брак.

Словно собираясь возразить, дон Пабло открыл рот, но тут же снова закрыл его, сжал губы и нахмурился: Корикойлюр была права.