Волшебные сады Флоры

– Братишка, ты что же, уже и имя ей придумал?

– Да. А что такого? – Гном потрепал девочку по ее редким рыжим волосикам. – Раз уж она останется с нами, должно же быть у нее имя.

– Да это не имя, а кличка какая-то! Она же тебе не домашний питомец какой-нибудь. К тому же, остается она или нет, еще не решено…

– Вообще-то, решено. – Гномы повернулись на голос и увидели главного привратника. Браться разом поклонились, а Болли покрепче прижал к себе девочку.

«Сейчас прогонит… как есть прогонит!», – подумал Нолли.

– Решением старейшин девочка может остаться, но только при соблюдении некоторых условий, – сказал привратник, с любопытством глядя на человеческого ребенка.

– Все что угодно! – заверил сородича Нолли, искренне радуясь прозвучавшим словам.

– Во-первых, вы станете опекунами девочки и обеспечите ей достойное воспитание.

– Разумеется, – сказал Болли таким тоном, словно последнее слово было за ним, а не за старейшинами.

– Во-вторых, когда девочка подрастет, она станет полноправным жителем деревни, со всеми вытекающими обязанностями.

Но с одной оговоркой: девочка не будет иметь права заводить детей.

– Но ведь это не… – попытался возрастить Нолли, но главный привратник оборвал его жестом руки.

– Либо вы согласны с этими условиями, либо нет. Каков будет ваш ответ?

– Мы согласны! – почти в унисон произнесли братья.

Привратник кивнул и, развернувшись, зашагал в сторону Тысячелетнего дуба, спеша вернуться на свой пост. Впрочем, сделав всего несколько шагов, он кое-что вспомнил и вновь повернулся к гномам.

Сунув руку в нагрудный карман, он достал оттуда цветок паслена. Покрутил его в руках, задумчиво разглядывая, а затем сказал:

– Чуть не забыл про последнее условие. Старейшины настаивают на том, чтобы вы назвали девочку Флорой. – Привратник сунул цветок обратно в карман, а затем ушел.

– Флора? То есть «природа»? – спросил Нолли у брата.

– Да. А еще на одном из старых наречий фейри так называли закон правды – что-то вроде ритуала разрешения конфликтов.

Кстати, у многих волшебных народов паслен раньше считался именно символом правдивости.

«Не зря я поклонился ей дважды», – подумал Нолли, а вслух сказал:

– Лично мне имя нравится. Всяко лучше твоего Рыжика!

– Да, пожалуй.

Болли опустился на колени, погладил девочку по головке, заглянул ей в глаза, и с важным видом сказал:

– Ну что, малышка, теперь ты будешь жить с нами. Со мной и моим братом. Я Болли, он – Нолли. А тебя будут звать Флорой.