Кошка Соня и Последняя сосиска

Как назывались такие места? Супермаркеты? Универмаги? Секонд-хенды? Арчибальд точно не знал и ему, в сущности, было все равно. У муррсийцев тоже существовали магазины, но выглядели они гораздо скромнее, к тому же в основе торговли лежала бартерная система – ты мне, а я тебе. Такой подход был гораздо практичней, чем обмен товаров на разноцветные бумажки, который в свое время практиковали люди

Теперь же это здание являлось королевской резиденцией.

На первом этаже располагалась своего рода приемная. Здесь монарх являл себя посетителям во время банкетов, а простые жители могли озвучить свои просьбы или жалобы, заранее отметившись у королевского секретаря.

На втором этаже находился тронный зал, где Альфонсо принимал особо важных просителей, а также справлялся с делами государственной важности. И, пожалуй, именно этот этаж чаще других пустовал по одной простой причине – правитель находился где-нибудь в другом месте.

Третий и четвертый этажи были целиком переоборудованы под личные покои короля. Арчибальд всегда называл их комнатой кривых зеркал.

Связано это было с их количеством – зеркал здесь было очень много, и некоторые из них стояли друг напротив друга, чтобы монарх мог любоваться собой с любого возможного ракурса.

Вот и сейчас, пока протестующие обступили королевскую резиденцию, Альфонсо стоял перед зеркалом, пристально всматриваясь в свое отражение. Обычно он делал это с неподдельным удовольствием, но сегодня отчего-то хмурился.

– Арчибальд! – окликнул он своего самого доверенного и преданного кота во всем королевстве.

 – Как ты думаешь, закрутить ли мне усы для сегодняшнего спектакля?

– Что? – Арчибальд неохотно повернулся к своему повелителю.

– Что-что! Усы! Стоит ли мне их закрутить?

– Закрутить? Зачем?

– Для красоты, разумеется!

Арчибальд скривился, будто съел что-то чересчур кислое. «Лучше бы вы также сильно беспокоились о том, что творится в вашей стране, как переживаете по поводу собственной внешности», – подумал генерал. Но вслух он сказал несколько иное:

– В предстоящем спектакле вы играете самого себя, а у вас усы не закручены.

– Что с тебя взять, старый вояка? Ты ничего не смыслишь в искусстве!

Арчибальд поклонился, соглашаясь с королем. Хотя не будь он столь предан короне и тому, кто ее носит, то непременно бы напомнил монарху, что они с ним были не только одного возраста, но и вместе росли. Впрочем, даже в детстве Альфонсо не упускал возможности напомнить ему о своем высоком положении.