Я – Игрок

– Разве есть предпосылки к их возвращению?

– Они были всегда. Просто их никто не замечает! Вы ведь знаете об Иллюстраторах?

– Люди, способные изготавливать колдовские карты, – киваю я.

– Да, и на этом знания об их персонах исчерпываются, не так ли? Даже вы, будучи Игроком, не знаете их имён.

– Да, но какое они имеют отношение к богам?

– Самое прямое. Вам известно, милорд, как именно Иллюстраторы рисуют карты?

– Они впадают в транс…

– Они впадают в транс! Да, всё верно! А что, если в этот самый момент ими руководят боги? Что если иллюстраторы выступают в качестве инструмента в руках всемогущих владык? Конечно, это лишь моя теория, но всё же.

– Но тогда, получается, что боги по-прежнему имеют связь с этим миром.

– И влияют на ход событий. Более, или менее. Но, как я и сказал, это лишь теория. Увы, на данный момент нет никакой возможности подтвердить или опровергнуть её.

К концу трапезы в зале появляется ещё один гость. Его совершенно лысый череп прорезают глубокие морщины, а лицо, заросшее щетиной, выглядит неопрятно.

Новоприбывший молча подходит к столу, набирает еду в охапку (к этому моменту остаются лишь десерты) и удаляется точно так же, как и появился – не проронив ни слова.

– Это тот о ком я думаю? – спрашивает один из гостей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да, это Люф, – отвечает граф, тяжело вздохнув.

– Ему бы не помешало поучиться манерам у своих куда более юных коллег, – говорит мой недавний собеседник Ирвин.

Я смотрю вслед человеку, спина которого уже скрылась за закрытыми дверьми. Люф может выглядеть как угодно и вести себя на любой манер, но ничто не может изменить его сущности. Не знаю, почувствовала ли что-то подобное Кристина, но от знаменитого Игрока буквально за версту исходит характерный «запах» магии. Он и его колдовские карты являют единое целое.

Присутствие Люфа не оставляет вопросов. Он тоже прибыл сюда исследовать катакомбы, а это значит, что совсем скоро нам с Кристиной выпадет шанс сразиться бок о бок с сильнейшим Игроком современности.

Моё сердце начинает учащённо биться, но я не могу понять, какие из чувств тому причина – восторг и предвкушение грядущего, захватившие дух в первые мгновения, или же леденящий кровь ужас, нахлынувший следом.

Глава 10

Я беру в руки перо, макаю его в чернила, и вывожу несколько символов на листе бумаге. Теперь на нём красуется моя подпись.