Я – тут

Я – тут

Павел Сергеевич Марков

Когда метель заносит дорогу, отрезая от внешнего мира – это не страшно. Страшно, когда один из вас хватается за нож, и в списке жертв следующим будешь ты. Смерть начала свою кровавую жатву и положения хуже быть не может… или все же может?

Павел Марков

Я – тут

Дорогу почти замело. Грунт скрылся под слоем снега, который хлопьями валил с серого неба. Сосны неподвижно стояли вокруг, молчаливо раскинув пышные ветки. Лес погрузился в полное безмолвие.

– Где…? – просипел он, выпуская клубы пара изо рта.

 – Где?

– Я – тут, – раздался утробный шепот позади.

Скрипнул наст…

***

Максим уперся всем телом в дубовую дверь. Вены вздулись на руках. Пот стекал по овальному лицу. Мышцы напряглись, подчеркивая накачанную фигуру. Сердце громко отдавалось в висках. С той стороны кто-то с силой врезался в преграду. Раздался слабый стон, быстро сменяющийся проклятьями.

– Макс, бритая сволочь! Открой эту поганую дверь!

– Ага, еще чего?!

Он быстро утер испарину с лысой макушки и вновь уперся в дверь.

Та содрогнулась от нового удара.

– Открывай, скинхэд сраный!

– Чтоб ты и меня порезал?!

– Это не я, урод! Сказал же!

Очередной удар тряхнул дверь так, что Максим невольно испугался, как бы тот не выбрался из комнаты. Но затем последовал очередной стон, и все стихло. Только тяжелое дыхание нарушало безмолвие сумрачного коридора второго этажа. Безмолвие и тихий гул метели за стеной деревянного коттеджа.

Нервно сглотнув, Максим прислонил ухо к двери. Ничего.

– Отключился что ли? – прошептал он пересохшими губами и провел по ним языком.

Позади скрипнула половица. Максим чуть не подпрыгнул, резко обернулся, подперев дверь спиной и раскинув руки. Дыхание участилось.

На лестнице стоял Иван Соколов. В одних трусах и неизменной майке-алкоголичке. Огромные очки запотели и теперь напоминали два яйца, вставленных воправу. Как этот дохляк что-то мог видеть сквозь такую пелену оставалось загадкой, но Максим всегда поражался, насколько сокурсник способен ориентироваться вокруг даже с запотевшими линзами.

На груди красовалось багровое пятно от любимого Иваном соуса чили. Вчера он снова им так нажрался, что всю ночь рыгал и мучился желудком. Но когда это болвана останавливало? Он и сейчас выглядел, как болван… если не считать увесистого березового полена, что Соколов сжимал обеими руками.

– Ч… что там? – заикаясь прошептал он.