Человек с зелёным пакетом

Мои быстрые встречи с неизвестными люди всё чаще стали происходить в одних и тех же местах, поэтому я перестал вписывать в пейзаж их фигуры и стал идентифицировать их силуэты с конкретными ориентирами. Например, на перекрёстке большого шоссе я неизменно натыкался на спешащую парочку, я всегда подходил к светофору и наблюдал их, стоящих на противоположном конце перехода, готовых двинуться мне навстречу при первых же зелёных сигналах. Каждое утро нас разделяло четыре полосы автомобильного движения, он носил перекинутую через плечо сумку, она – была в капюшоне, из-под которого выглядывали длинные ресницы.

Чёрная и красная – это были цвета их курток, различимые даже в густом тумане.

Потом у того места, где начинались электрические столбы, по левую сторону от дороги на небольшом пятачке с заржавевшими и никогда не использовавшимися узкими рельсами мужчина в годах выгуливал свою собаку. Интересно, что на его лице была аккуратная белая бородка, а у собаки с серой шерстью нижняя челюсть так же имела белый окрас.

Получалось, что один из них отражал в себе другого, и даже неспешная походка была у них одной на двоих. Мужчина с белой бородкой был единственным утренним человеком, двигающимся в том же направлении, что и я.

Очень быстро я обгонял их и некоторое время двигался вдоль столбов в полном одиночестве, которое нарушалось появлением велосипедиста. Его всегда было легко распознать, светоотражающий жилет и маленький фонарик, закреплённый на руле, оповещали о его прибытии. К раме была приделана колонка, но проносился мимо меня он с такой скоростью, что музыка сливалась в шум, в котором ничего нельзя было разобрать.

За время своих утренних прогулок я так и не сумел разглядеть его лица, однако продолжал неизменно встречаться с ним у конца электрических столбов.

На моём пути был ещё один человек с собакой, он всегда был закутан в длинный плащ тёмно-зелёного оттенка, поводок в его руках состоял их нескольких обрывков, неумело связанный в целое, а уши его пса волочились по земле, собирая пыль и снежную кашу, после него на пересечении с маленькой улицей стоял человек, одетый по пятой форме одежды в полном соответствии с воинским уставом, он курил сигарету, и на руках его не было перчаток.

Проходя мимо него, я всегда отчётливо ощущал холод в своих собственных ладонях, но военный абсолютно не обращал внимания на морозную погоду. У него всегда был зажжён самый кончик сигареты, но я ни разу не видел, чтобы он её прикуривал.