Острые цветы

Острые цветы

Павел Сергеевич Почикаев

На лыжной базе, запрятанной посреди леса, людям становится страшно. Привычные очертания реального мира превращаются в наполненный болью лабиринт. Шестеро человек оказываются в ловушке, осмыслить которую им не под силу, а лес по ту сторону оконных стёкол становится источником надвигающейся опасности…

Павел Почикаев

Острые цветы

Лыжник

Воздух вырывался изо рта белыми облачками, мышцы, приятно нагруженные, не ощущали внешнего холода и упруго толкали его тело вперёд, солнце, ещё недавно только поднявшееся начинало бледно проглядывать сквозь частокол древесных стволов.

Давид глубоко вдохнул и сильно толкнулся двумя руками сразу – впереди его ждал спуск.

Была особая прелесть в утреннем лесу, освобождённом от людской суеты. После десяти можно было и не надеяться получить удовольствие от лыжной прогулки. После десяти вся база уже полнится народом, и на лыжне не протолкнуться. Тренированные, стремительные спортсмены пролетают мимо, покрикивая на всех остальных; неуклюжие дети, впервые надевшие лыжи, неизменно падают прямо под ноги и портят набитую лыжню; женщины в годах умеренно прогуливаются стайками, занимая собой всю ширину трассы.

Да, от такого вавилонского столпотворения трудно получить удовольствие, поэтому Давид и предпочитает вставать в пять часов утра, чтобы успеть насладиться тишиной и одиночеством лыжной прогулки.

Ему уже за пятьдесят, возраст постепенно начинает сказываться на его самочувствии, ему приходится быть более осмотрительным в вопросах собственного здоровья, однако субботние лыжные прогулки остаются неизменными.

Давид не претендует на мировые рекорды, его не хватит на пятидесятикилометровую гонку, но его руки и ноги по-прежнему прекрасно справляются с привычной нагрузкой и не сбиваются с правильного ритма. Нога вперёд – рука назад, нога назад – рука вперёд…

Все действия выполняются автоматически. Как на конвейерной ленте, Давиду нет надобности задумываться над координацией, поэтому его голова выключена из процесса управления телом.

Его голова абсолютно свободна от каких-либо мыслей, и он позволяет им спокойно порхать внутри его черепной коробки.

На очередной развилке он останавливается. Несмотря на то, что одет он очень легко для конца февраля, ему жарко. Разогретые мышцы не ощущают окружающего холода, промокшее от пота термобельё прилипло к его влажному телу, шапка сползает на глаза, от чего её постоянно приходится поправлять.