Пси

Искусство причинения боли возведено у них в культ. Это вкратце. Детальные инструкции найдете в этой цифровой папке.

Лия протянула мне сверток.

– Прошу обратить пристальное внимание на персоналии. Особенно остерегайтесь коменданта колонии Оскара Хименеса. Когда-то он возглавлял службу безопасности корпорации TРAX. Опасный мужик и редкая сволочь. Равно как и руководитель научного центра, академик Лукреций Джонс. В свое время именно он изобрел систему зомбирования, которой пользуется эта шайка фашистов. Внимательно изучите каждое досье, ключевые фигуры помечены красным.

– Непременно, – ухмыльнулся я, предвкушая нехилую заварушку. Нет. Я не злился на «Ковчег», прекрасно понимая логику их действий. Став главной фишкой, я мог блестяще разыграть партию и отхватить кусок пожирнее. Последние пару лет я откровенно скучал, выполняя примитивные поручения, с которыми бы справился любой дилетант. Мне не хватало чувства опасности. А, возможно, просто нечего было терять.

– Вот и отлично, – ее губы расплылись в отработанной улыбке.

Настолько штампованно идеальной, стерильной, что стало жутко. Я вдруг представил, как эта зайка ковыряется своими длинными ноготками в моих внутренностях, а под ушастой мордой сияют белизной ровные зубы.

– Скажи, – спросил я ее, – зачем вы носите маски животных?

– Ее получает каждый при инициации в члены «Ковчега».

– Иными словами, если вы возьмете меня в свой теремок, мне придется носить маску козла или бегемота?

– Нет. Вы будете псом.

– Почему?

– Вы наемник.

Воин. Ищейка, присягнувшая на верность «Ковчегу». Другим вам не стать. Это система распределения прав и обязанностей. Помните, у индусов когда-то существовали касты?

– Да. Я там часто охотился и знаком с местной мифологией.

– Так и у нас, но гораздо сложнее.

– И что лежит в основе вашей стратификации?

– Воля Говорящего Изнутри, – Лия почтительно склонила головку.

– А что входит в функционал зайчиков?

– Тсс… Узнаете, когда сами наденете маску, – прошептала она, поднеся палец ко рту, – если повезет.

5

Я, конечно, видел открытый космос. Несколько раз, когда мотался на Луну. Но подобного не испытывал никогда. Я словно стоял на грани пропасти, черной бездны, чьи глубины испещрены вспышками гибнущих звезд. Большинство из них уже умерло. Огоньки, что я вижу, есть лишь предсмертный вопль, несущийся сквозь слоеный пирог пространства с начинкой из времени. Но я жив. Жив и снова молод. Спасибо тебе, Лукас Форш.