Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти

Говард был привычен к спартанским обстановкам, а умение смеяться над собой – это лучшее, что человек может сделать для себя!

Отец приучил Льюиса к минимализму в быту, стараясь вырастить из него настоящего воина. Что же касается науки войны, типа «Сунь Цзы», то Льюис, будучи подростком, уже понимал, что эти средневековые понятия очень устарели и требовали пересмотра и переоценки.

Говард подошёл к столу и взял в руку пластиковую бутылочку с минеральной водой. Он отвинтил крышку и сделал несколько больших жадных глотков, чувствуя, что никак не может напиться.

Солёный привкус оставлял приятные вкусовые ощущения, а горсть лекарств, отправленная в рот с большим количеством жидкости, попала в желудок. Психотропные препараты возвращали Льюиса в рабочее состояние, возвращая из параллельной реальности, где он продолжал блуждать среди потерянного и непрожитого! Жизнь Говарда упрямо катилась в тот самый сумрачный лес, где оставалась лишь выжженная земля и опалённые деревья. Зловещая тропа вела к берегу реки, где ждал заполненный падшими душами паром…

Сумасшествие – это нечто странное и неопределённое, ведь каждый сходит с ума по-своему! Безумие Льюиса было в поиске истины, чей след всё время исчезал между строк огромной книги жизни.

Учащённое дыхание и сердцебиение стали потихоньку стабилизироваться, как и боль в затылке, заставлявшая Говарда время от времени сжимать зубы.

Льюис сел на старый диван, с торчавшими в двух местах пружинами, и откинул голову назад, ощущая лёгкость и благодатную тишину.

Он поднял с пола бутылку с лондонским джином, стоявшую рядом с обшарпанной ножкой дивана и, свинтив крышку, сделал несколько небольших глотков. Крепкий спиртной напиток высушил ротовую полость, оставив лишь привкус ягод можжевельника на пересохших губах.

Говард встал с дивана и, поставив бутылку на стол, где лежали разные вещи, стёр рукавом боевой рубашки капельки пота на лбу.

Льюис скинул с себя бронежилет, бросив его на диван, и подошёл к шкафу, рядом с которым стояла лопата.

Он с отвращением схватил её за ручку, понимая, что копание могилы занятие не по его духу. Нет, Говард никогда не боялся запачкать собственные руки, ведь «грязь» к «грязи» не пристаёт!

Он вышел из дома, пнув ногой входную дверь, чей скрип напряг его слух. Желание смазать петли прерывалось в тот же момент, когда инстинкт самосохранения требовал использовать всё возможное для обеспечения собственной безопасности.