Миром правит Б…

В те времена и помыслить об открытом сопротивлении было невозможно, но никто и не собирался, сломя голову, мчаться на баррикады и штурмовать их. Умные люди поднимали головы и смотрели в будущее. Может быть уже тогда они предвидели надвигающуюся на головы властьдержащих подпольную лавину?

Часы на его руке, да и вообще любые часы на планете продолжали отсчитывать минуты. Опадоса ждала всего одна пересадка, а значит, что до штурма оставалось немногим больше сорока минут.

С фонарных столбов, с обшарпанных боков потрёпанных зданий и даже из мусорных баков на него указывал огромным, похожим на толстую сосиску пальцем гладковыбритый и втиснутый в невероятно узкий китель капрал Польза.

Это бесцветное, высосанное из пальца бесталанного художника лицо олицетворяло собой весь безрадостный мир. Бумажный капрал представлял собой идеал нации, весь его вид служил Общему Делу.

Миколе ненавидел эти краски, прикрывающие подлинную грязь. Нарисованные глаза капрала следили за ним на протяжении всего маршрута.

Дожидаясь автобуса, он старался пристально вглядываться в начищенные витрины газетного ларька. Осторожность никогда не бывала излишней. Делая вид, что разглядывает последние выпуски модных журналов (мода тоже была строго узаконена), на деле он сканировал улицу за своей спиной и тщательным образом высматривал возможный хвост. Эти засевшие в кабинетах и разжиревшие от умственной работы скоты имели желание обезопасить свои драгоценные зады, а потому в больших масштабах и промышляли контрреволюционной деятельностью.

Чувствовали, гниды, что сгущаются тучи над ними, чувствовали, как земля под ними начинает дрожать, всё предвидели, вот только не знали, с какой стороны на них нападут.

Последние несколько месяцев улицы, магазины, вокзалы так и кишели липовыми агитаторами и засланцами, которые разнюхивали и совали свои глупые рожи во всё подряд. Без разбора они хватали показавшихся им подозрительных людей и в особом месте допрашивали с пристрастием.

Иногда угадывали, в иной раз им попадался обычный семьянин, возвращавшийся с работы и замешкавшийся в ненужном месте, обычно про него никто ничего не слышал. Верхние слои умело дирижировали фактами и скрывали правду тоннами бланков, горами макулатуры и другими способами бумагомарательства. Человек просто исчезал, моментально выпадал из истории, и странным образом упоминание о нём как бы стиралось.