Чертовщина

Вот он и предложил присмотреть за дочкой. Очень хочет провести с ней время.

– А-а, понятно. А что у него там с работой?

– Всё идёт отлично. Ну, это по его словам. Только он до сих пор не любит ночные смены. Много каких аргументов приводит о том, что ночью работать плохо. Его вообще не переубедить, сколько бы я не пыталась

Мама захихикала:

– Прекрасно тебя понимаю! Твоего отца тоже было невозможно убедить в том, что музыка, которую любит Аня, – это музыка.

– Да, папу…

Папа…

Тут Наталья поняла, что ей очень недостаёт отца.

Чтобы он при встрече положил свою крепкую руку ей на плечо, сел у печи, закурил лично выращенный табак и вставлял свои комментарии в разговор. Она почувствовала, как в ней нарастает то тяжкое чувство, что ушло из неё некоторое время назад, а к глазам подступают слёзы. Шмыгнула носом и медленно отвернулась, чтобы не показать ничего матери, и попыталась остепенить взыгравшиеся эмоции. Но не смогла – слёзы покатились из глазниц, и не сдержала жалобного всхлипа, по которому Светлана и поняла:

– Ты плачешь?

Наталья покачала головой, и на пол упало две крупные слезинки.

Порывисто вздохнула и выдохнула, после чего повернулась обратно – всё равно скрывать уже бессмысленно.

Светлана мило улыбнулась, как умеют улыбаться только матери, и покачала головой.

– Ох, Наталья, ребёнок ты ещё.

Наталья хихикнула.

– Не правда, мне уже двадцать четыре годика.

Поток слёз никак не получалось сдержать.

В голове, как фильм, проносились моменты, проведённые Натальей с отцом.

– Все мы когда-нибудь умрём, – сказала Светлана. – Все когда-нибудь покинут этот свет, и с этим ничего нельзя поделать. Это природа, против неё не попрёшь. Смерть нужно только лишь принять. Это больно, но неизбежно.

Дочь подняла на неё красные глаза.

– Ну всё, хватит плакать. Отец не хотел, чтобы ты плакала. Я вот точно знаю, что он смотрит сейчас на тебя с небес и ругает тебя, грозит пальцем.

Помнишь, как он говорил: «Ну-ка отставить слёзы! Команды на выход не было!»

Наталья засмеялась. Да, её папочка любил так поговаривать, когда она и её сестра начинали плакать. Его уволили в запас в 50 лет в звании старшего прапорщика. За это время он успел дважды стать отцом – сначала Наталья, потом Анна. Он часто вмешивал в обыденную речь армейские фразы. «Рота подъём! Школа сама себя не обучит!». «В угол шаго-о-ом марш!».