Чертовщина

– Я уже говорил: я предлагаю провести остаток этого дня в одном очень интересном занятии, так сказать, эксперименте… который, кстати, сможет выдержать не каждый.

– В смысле, не каждый? – обеспокоенно спросила Наталья. «Интересный эксперимент» нравился ей всё меньше и меньше, а она ещё не знает его сути.

– Это занятие потребует сильных нервов и крепкой выдержки. Я просто уверен, на все сто процентов, что кто-то из вас обязательно сдаст и убежит отсюда, сверкая пятками ярче солнца.

– Вот будет уморительно, если этим «кто-то» окажешься именно ты, – сказала Анна.

 – Тогда я от души посмеюсь.

– То есть так же, как и парни, когда видят твою внешность?

Ухмылка в мгновение ока слетела с лица Анны. Она ещё сильнее поджала губы, сжала кулаки и уже двинулась на него, но Наталья преградила ей путь. Она положила руки на плечи младшей сестры, повернулась к Макару и сказала:

– Если есть что-то дельное, то выкладывай сейчас.

Макар как-то хищно улыбнулся.

– Не сейчас. Если я расскажу это прямо сейчас, это может заставить вас отказаться.

А мне бы этого не хотелось. Так что для начала я хочу найти какое-нибудь особенное место. – Он устремил взор вдоль заброшенных изб и произнёс: – И, кажется, я знаю, что это за идеально подходящее место. – Повернулся к группе. – Если кто хочет найти незабываемых приключений на свою задницу и закончить этот унылый день хоть с какими-то эмоциями, то прошу следовать за мной. А кто ещё гадит в штанишки и кого ещё не отучили сосать мамкино молоко, – добавил он, в упор смотря на самого младшего члена группы, – тот может смело идти обратно в машину и дожидаться остальных.

Он на пятках развернулся и зашагал вдоль заброшенных изб. Он не чувствовал взгляд – как его вообще можно почувствовать? – этой наглой малолетки, но знал, что она не отрывает его от спины Макара. И был прав – Анна не издала ни звука, но легко могла закричать и кинуться на возгордившегося придурка. Если бы не её сестра и Фадеев, который так нагло клеился к ней, проговаривая на ухо: «Успокойся, малышка, я же не смеялся, когда увидел тебя», она могла броситься на него и расцарапать его циничную морду.

Но вместо этого малость успокоилась и резкими движениями поправила косуху.

И почему она не закричала? В ей возникло какое-то гнетущее чувство, что в этом месте нельзя нарушать тишину, что сохранялась множество десятилетий. Громкость их голосов уже заставляла внутренне содрогаться.