Падение Рудры

Посмотреть на чудо пришел даже ничего не пропускающий из новостей сосед Зартошт аль Шахзад. Давид узнал их всех. Зрение вернулось.

– Дядя, а я, между прочим, к тебе пришел по поручению самого царя, да будет славиться имя его в веках!

– Будет, – согласились все присутствующие. – Не может, что б не будет.

– Какая же нужда у царя во мне никчемном?

– Срочно ищут нового главного снабженца на царские кухни. Объект большой: сама царская кухня – уже не мало, далее гарем на триста, как бы сказать… ртов.

Тоже с кухней. Буфет для министров. Сюда же плюсуй обеспечение фуражем царские конюшни.

– А старый где?

– Обкурился кальяном вчера и стал жаловаться прилюдно, что недооценен. Вот сегодня с утра пораньше и дооценили: три года в колодце проведет. Н-да, ну хоть живой остался…

– Так я же больной…

– И я говорил больной, но с царем разве поспоришь! Иди, – говорит, – посмотри, может и не больной. Уж как, он искусно, при отце моем справлялся с делами – три ревизии пережил и не бурчал по пустякам.

А ты, дядь, и впрямь не больной. Собирайся, едем.

– Прибыльная работа, морда-шморда, красивый как сковородка будет, – подвел черту под разговором сосед дядя Зартошт аль Шахзад.

После посещения царской аудиенции, вернувшись домой уже в новом качестве и с полученными «подъемными», Давид принялся мыслить масштабно. Прежде всего он припомнил, что еще двадцать лет назад разместил он свое кровное серебро у одного знакомого банкира в Рагах Мидийских.

Банкира звали просто Гаваил, но отличался он двадцать лет назад своей честностью и порядочностью, минимум, как по отношению к своим по вере. Давид был свой и даже больше: Гаврию отцу этого самого Гаваила он приходился даже каким-то очень дальним родственником по линии их жен. Родственные связи, конечно же, так себе – нашему плетню двоюродный забор, но, ведь, лучше, чем ничего?..

Пришел момент вернуть свое себе. Но путь был дальний, шестьдесят пять дневных переходов, если все будет идти гладко.

И это только в одну сторону. Следовало, прежде всего навести порядок на службе, а уж потом вспомнить о личном.

Первым делом, Давид прошелся кавалерийской походкой по складам и кухням дворца. Увиденное его впечатлило – предшественник знал свою работу и даже жаль, что оказался несдержанным на язык. Но, с другой стороны, Давиду оказалось это на руку.

Но стоило ли говорить об этом Самому? Для пользы дела нет.