На Закате

Функин в изнеможении лежала на своих нарах и даже не поднялась, когда вошел инквизитор, лишь перевела на него взгляд.

– У меня для вас скверные новости.

Функин ответила не сразу, словно собравшись силами и облизнув сухие губы:

– Я умру?

– Мы все умрем. Вы умрете очень скоро. Тот человек, который убил вашего ребенка, он заразил вашу кровь, и жить вам осталось несколько дней. Думаю, это будут очень мучительные дни… Но мне есть, что вам предложить.

– Что же? – на лице Лоры не отобразилось никаких эмоций, она и сама уже знала к чему все идёт, и желала только одного, что бы смерть не медлила и не была слишком болезненной.

– Вы можете умереть здесь, в сносных условиях. Наш сентинел обеспечит вам необходимый уход и насколько можно облегчит ваше умирание. Поверьте мне, это много лучше, чем умирать в тюрьме, или вообще на пересылке.

– Да, хорошо… Что вам от меня нужно?

– Просто расскажите мне, кто помог вам избавиться от ребёнка?

– Я не хотела.

Это всё из-за Паттон… Эта ведьма… Я сказала ей, что мне нужна эта работа, моему ребенку нужна. Но она выгнала меня вон. Сказала возвращаться, когда избавлюсь от своей проблемы… Я не хотела…

– Вы поэтому написали на неё донос, что бы отомстить ей? Это правда то, что там написано?

– Это правда. Она мне сама говорила как-то, что у неё есть волшебная специя, которая заставляет людей возвращаться к её стряпне.

– Хорошо, с Паттон мы разберёмся… Кто убил вашего ребенка, к кому вы ходили?

– В Динконере, на Трёхцентовой улице, цирюльник Орман.

– Откуда вам стало известно о нём?

– Как-то разговорилась с одной девушкой из саун. Они к нему ходят… В нашей части города больше и не к кому.

– Из саун… – повторил задумчиво Аполлос.

Сауны западных окраин всегда имели репутацию публичных домов, и мало кто сомневался, что эта репутация оправдана. В Альденской Империи проституция была запрещена, за неё полагалась ссылка на рудники или в шахты, но закон не запрещал саун, где девушки помогали клиентам совершать омовения.

Всё же, что происходило за ширмами купален, оставалось в купальнях. Разумеется, кроме тех случаев, когда девушки беременели, и дело выходило за пределы саун непосредственно на Трёхцентовую, в Динконере.

– Хорошо, Лора. Я должен идти… Если хотите, я вызову вам духовника, и вы сможете исповедоваться.

– Я была бы вам благодарна.

– Господь да смилуется над вами.