Магритт

Я видел только ее грязные спутанные волосы, подтянутые под плед ножки. На столе какие-то мятые тетрадки, пустая тарелка с крошками, а на сене картинка с кроликом Тузи – яркая, видимо вырванная из какого-то школьного журнала и неумело прицепленная к стене – как символ того, что детство не кончается, даже в такой помойке.

– Это была Марта?

– Это была Марта. Конечно, все это не мое дело, а социальных служб. И те, немедленно приехав, развели бы руками – бесплатная подписка за счет налогоплательщиков на жизнь в дерьме.

Какие проблемы? Быстрее сдохнут – быстрее освободится клетка для следующих. А вот заявить о нападении на городового – дело другое. Нужно только отыскать подходящий тупой нож в куче мусора, который они называли кухней. Так Марту определили в приют, а два куска генетического материала, получавших на нее пособие, подержав неделю в приемнике, вышвырнули на улицу. К тому времени их барак был занят уже другой семьей.

– Вы, не думая нарушили закон чтобы фактически убить двух людей.

– И спасти третьего. И нисколько не жалею об этом!

– А ваша карма?

– Думаю, а разберусь с ней.

– Хорошо. Продолжайте, я слушаю.

– Однажды, спустя год, я встретил их на улице, копающихся в мусорном баке неподалеку от того места, где они жили. Ладно, – я усмехнулся, – кого я обманываю. Я специально поехал туда. Курил, сидя на железной пожарной лестнице и наблюдал, как они возятся среди отбросов. Потом подошел и морщась от брезгливости, сунул отца Марты лицом в самую гниль.

Он даже не понял, что произошло. Мне казалось, что я сделал, что должен был. А потом понял, что вспоминать об этом как о чем-то героическом не получается. Как-то со службы я отправился в даосский храм за рекой. Нет, не в этот. Другой – поменьше. Я смотрел на умиротворенные лица Кун-цзы[19] и Гаутамы и не мог понять, почему их глубокая и величественная как океан улыбка вызывает у меня столько отвращения к себе.

– Думаю, каждому это знакомо.

– И тебе?

Алина пожала плечами.

– Но речь сейчас не обо мне. А как ты нашел Марту?

– Я же все еще был городовым. Узнать о судьбе Марты оказалось совсем несложно. Ее поместили в социальный приют и несмотря на то, что он был далеко не частной школой Малого Сычуаня, там ей было куда лучше, чем дома. А через несколько лет она сама нашла меня. Сначала я обнаружил маленький сложенный из бумаги цветок, подоткнутый под дверь. Потом еще один. А через пару месяцев – ее саму.