Связанный гнев

Люди, Маруся, правду своей судьбы ищут. Вспомни про прииск, как мы, недовольные хозяевами, ее тоже искали. Тогда и мы о правде своей жизни думали.

– Да скоро перестали, когда за думы перед носами кулаки увидели.

– Перестали думать, когда сытно зажили. Забыла ты?

– Помню, матушка. Всякому своя судьба на роду писана. Теперь так понимаю. Сколь бедняк не бунтуй против богатого, толку не выйдет. Нагляделась, как за поиск правды казачки кушвинских мастеровых нагайками до крови гладили. Вот и Ксюша наша. Да не мое дело о таком судить.

Ты грамотнее меня. Мое дело беречь тебя, главное, от материнского горя. Сама встанешь?

– Сама.

– Тогда дозволь уйти.

* * *

Морозным утром Кушва в солнечной позолоте.

От безветрия дым заводских труб столбами поднимался к чистому небу. Солнечные лучи искристыми переливами вспыхивали в опушке куржи[4 - Куржа – изморозь, иней (обл.).] на ветках деревьев. Стрекотавшие сороки, перепархивая с веток, осыпали иней.

По улице берегом пруда шагал высокий старик Иннокентий Захарович Макаров, опираясь на суковатую трость.

Под его подшитыми валенками скороговоркой поскрипывал снег. У старика борода с густой проседью. На ней и на усах ледяшки от остывшего дыхания. Лицо старика в морщинах, выскобленных пережитыми годами. На голове соболья шапка; воротник шубы поднят; в левой руке путника связка книг.

В это время на кухне у Вороновых молодая женщина в расстегнутой кофте, старшая кухарка, хлопотала возле русской печи, сажая в нее противни с ватрушками и шанежками.

Услышав покашливание у дверей, она, не оборачиваясь, спросила:

– Кто прилез?

Вошедший в кухню кучер Лукьян ответил глухим голосом:

– Знамо, я, Аграфена Семеновна.

– Чего надо в экую рань?

– Сказать пришел.

– Про что? – Аграфена, обернувшись, оглядела Лукьяна, но почувствовав на себе мужской ощупывающий взгляд, торопливо начала застегивать кофту. – Лезешь завсегда не вовремя. Да и из себя пригож. Опять зенки с пьяной придури заплыли?

– Винюсь. С горя ночесь стакашник опрокинул в себя.

На тебе в этом вина. Обещалась, а не пришла.

– Кому врешь? Стакашник. От одного веки не распухнут.

– Понимай, голубушка, чать, ты для меня судьба.

– Поняла, потому и не пришла. Эдакий ты мне ни к чему. Я женщина с требованием к мужикам. А от тебя дух винный.

– Мне без тебя не жить.

– Обещал мне клятвенно к вину не касаться?

– Винюсь.

– Сказывай, зачем пришел?

– Аграфена Семеновна, прости сперва!

– Сказывай! А то ухват в руку возьму.