Связанный гнев

– Прелестно! Может быть, скажешь, что и моим заездом недоволен?

– Если быть до конца откровенным, то ваш визит не привел меня в восторг. И все только потому, что появились у меня в окружении жандармской помпезности. Пробыв на Урале больше месяца, вы все же не удосужились уяснить истинное положение в золотопромышленности хозяев немужицкого происхождения. Не уяснили, что пятый год внес коррективы в быт нашего пребывания в крае на положении привилегированных хозяев. Дворян здесь никогда не жаловали, а теперь тем паче.

После вашего визита меня обязательно причислят к черной сотне. Около моего существования и без этого масса сплетен.

– Кстати, Вадим, в Екатеринбурге мне говорили, что ты собирался уйти в монастырь. Если бы это произошло, то в петербургских салонах люди бы задыхались от пересудов. В них ты до сих пор пребываешь в ореоле маньчжурского героя-мученика, покинувшего свет и карьеру.

– Монах, князь Василий, из меня не получится. Кривой и хромоногий, продолжаю любить жизнь. Моя жизнь среди девственной природы таганайских лесов прекрасна.

Здесь я, наконец, убедился, что каждому человеку следует трудиться. Не шататься без дела, занимаясь только сменой мундиров и фраков ради парадов и раутов, изображая из себя особу особого назначения, исходя из ранга дворянской родовитости.

– Какие вы здесь озлобленные!

– О ком говорите?

– Конечно, о дворянах!

– Нас здесь мало. Мы здесь элита. Ибо не на верхней степени богатства.

– Но по вам мне приходится судить о ваших настроениях.

Разве они патриотичны? Напрашивается естественный вывод, что дворяне, угодничая перед мужицкими богатеями, пляшут под их дудки. Настроение дворян на Урале граничит с упадочным. Даже губернатор в Перми предчувствует ожидающие империю в будущем мифические потрясения. Видимо, вам не ясно, что утвердил в империи пятый год?

Мещерский встал на ноги и, подойдя к роялю, прислонившись к нему, пристально смотрел на Новосильцева.

– Что же утвердил в империи пятый год, князь? – спросил Новосильцев.

– Незыблемость империи. Незыблемость монархии, ибо такова воля дворянства. Государь снова опирается на плечи дворянства. Теперь, надеюсь, тебе ясно, Вадим?

– Мне ясно, князь Василий, многое другое.

– Поделись, что тебе ясно.

– Прежде всего, что дворянство не думает о судьбе России. Оно самовлюбленно убаюкивает себя восторгами перед выдуманными фаворитами. Слишком мало думает, чем живет страна после репетиции русской революции.