Хиллингар

 – Расскажи еще про себя.

– Тебе правда интересно? Я фанат восьмидесятых. Особенно музыки.

– И этому, конечно, есть причина?

– Нет, – я отогнал пульсирующий в голове неоновый свет. – Вообще никакой.

– Может и мне стоит послушать?

Я погрозил Ане пальцем.

– Предупреждаю. Ты открываешь ящик Пандоры.

Она засмеялась.

Возня снаружи теперь отдавалась громкими звуками. Из-за плотно прикрытых дверей и толщины окон доносились голоса, переходящие на крик. Я заметил, что по пирсу бегут люди.

Они тащили что-то тяжелое и двигались осторожно, подогнув колени. Еще двое торопливо следовали за ними, запахнув теплые куртки.

– Может им помочь? – спросила Аня.

Я не успел ответить. Распахнулась дверь и в нее мгновенно ворвалась промозглая сырость и ветер. В проем ввалились две мокрые от снега спины.

– Стол! Давайте на стол! – хрипло командовал кто-то за ними. Администратор вынырнул из-за стойки, хотя я был уверен, что он крепко спит, и откинул от стола деревянные стулья.

Они с грохотом полетели на пол.

– Сюда!

Что-то темное, мокрое, завернутое в шубу опустили на стол. Распрямившись наконец, трое носильщиков принялись стряхивать с себя остатки мокрого снега.

– Да закройте же дверь наконец!

Возможно, что последнее даже я крикнул. Или громко подумал. Но дверь закрыли. В помещении оказались еще пятеро, кроме нас с Аней и администратора. Одного я уже знал – капитан баркаса, только на этот раз в пальто поверх свитера. Он сердито вытирал крупные талые капли с усов и короткой бороды и попросил воды с лимоном погорячее, на что администратор отозвался грохотом чайника.

– Тащите одеяло и запасную одежду, если есть, – скомандовал он. – Переохлаждение – штука неприятная. У меня тоже будет, если чертов чайник не начнет закипать.

Только сейчас я понял, что на столе лежит человек, скрючившийся от холода и наполовину завернутый в шубу. Он не двигался и наверняка был без сознания. На пол капала вода. Я подошел ближе, влекомый скорее любопытством, чем искренним желанием помочь.

Что делать в таких ситуациях я не знал. Бедолага на столе слабо шевельнулся. Он был весь мокрый – к впалым щекам прилипли длинные волосы, на узком горбатом носу красовалась рана с почерневшими краями – возможно он был даже сломан.

– Давайте снимем с него мокрую одежду, пока он еще живой, – отозвался парень в синей дутой куртке, все это время вытиравший руки сухим полотенцем.