Хиллингар

В конце концов я отыскал почту. Оказалось, что она и есть – местный супермаркет, конкурирующий с лавкой, в которой я утром купил сухари. Ленивый почтальон занималась своими делами, тихонько напевая про себя и наклеивая новые ценники на старые журналы. Перед ней лежали под стеклом яркие марки с холодным морем, баркасами и маяками, а позади громоздились друг на друга банки с консервами, синие ящики и пачки с дешевыми макаронами. Над ними висел календарь за прошлый год. Я не с первого раза был понят, но в закромах магазина-почты нашелся фонарик, батарейки и термос.

Все это серьезно утяжелило мою сумку и ударило по бюджету.

Я долго рассматривал открытки, оставшиеся еще с новогодних праздников – цена на них была совсем копеечной, в отличие от пересылки. От нескольких лет сидения за ноутбуком, пальцы совершенно разучились писать и даже нормально держать ручку. Я как мог набросал короткий текст, сухо добавил, что у меня все в порядке. У меня и правда было все в порядке, по моим скромным запросам, разумеется.

– Отправлять будете? – почтальон удивленно смотрела на меня, а я вдруг понял, что вцепился в открытки и не хочу их отдавать.

– Да. Приклейте марку красивую.

– Именно красивую? Поищу, – усмехнулась она. – Вот, кажется, сразу нашла.

– А пластырь и перекись? – с надеждой спросил я.

– Это в аптеке.

– А она…?

Почтальон похлопала глазами.

– В фельдшерском пункте, где же еще.

Мне всегда было любопытно чем фельдшеры отличаются от врачей. От этого слова веяло какой-то стариной, порошками, стеклянными шприцами и анатомическими атласами.

Но ничего подобного там не оказалось, даже к легкому разочарованию. За толстой, обитой дерматином и уплотнителем дверью с красным крестом затаился вполне чистый и светлый кабинет. Даже три кабинета. Один был закрыт, в другом играло на полированной поверхности стола и гранях стаканов солнце, в третьем сидели двое. Я узнал их сразу, хотя Игоря видел в сознании впервые. Он сидел на краю кушетки, перебинтованный по пояс с накинутой на плечи курткой. На его щеках темнела щетина, словно он провел тут неделю, а воздухе завис душный спиртовой запах. Для медпункта, впрочем, неудивительно. Даша сидела рядом с ним и пыталась держать за руку, но он все время вырывал свою пятерню и тер ей колючий подбородок.

– Никто из вас не врач? – уточнил я. – Мне бы перекись.

– Мне бы тоже, – хохотнул Игорь. – И закусь.

Даша обернулась, спрятала за ухо локон коротких светлых волос.

– Она вышла.