Дерево уккал

Представлял он зрелище весьма плачевное: повидавшая виды, хотя, вероятно, когда-то весьма дорогая, делия с меховым воротником и такой же подкладкой свисала грязными лохмотьями; петлицы из декоративного шнура почти все были оторваны, поэтому под верхней одеждой хорошо просматривался жупан со стоячим воротом, повязанный широким поясом с ювелирной пряжкой из потускневшего от времени и невзгод серебра.

Одного взгляда хватило греку, чтобы понять – перед ним польский шляхтич, знатность которого, как всегда, равнялась разве что его спеси.

Григорий подошел ближе, нависая над незваным гостем, ибо тот был полон и невысок.

– Ну, так что за птица к нам пожаловала?

– Адам Каминский, специальный посланник короля польского и великого князя литовского Стефана Батория, – грязный и оборванный поляк высоко задрал голову, раздувая и без того круглые щеки. – Заметьте, у нас теперь мир, поэтому попрошу вести себя соответствующим образом.

Его обледеневшие и совсем не грозные усы высокомерно топорщились, будто их владелец выступал как минимум на сейме в Кракове.

– Ого, ну ничего себе, какой индюк! – Григорий обнажил зубы в издевательской улыбке. – Что ж, негоже держать светлейшего пана на морозе, да еще и в таком виде. Пройдем за мной.

Грек развернулся и неспешным шагом направился к близлежащему шалашу. Поляку ничего не оставалось делать, как последовать за ним, тем более что в двух шагах его поджидали весьма недружелюбные бородатые казаки с плетьми и пищалями. Они явно заметили серебряную пряжку, но пока не решались заявить свои права на это изделие.

Внутри было тесновато, но, что самое главное, тепло и вроде бы безопасно. Григорий жестом предложил гостю расположиться на расстеленных на полу шкурах, что тот не преминул сделать. Несколько ловких манипуляций и перед глазами измученного поляка возникли кусок вяленого мяса и фляга с горячим питьем.

– Поблагодарить бы тебя, милсдарь, за пищу, да только как обращаться к тебе не знаю, – поляк заговорил по-русски почти без акцента.

– Ах да, прошу меня простить. Жизнь с простыми людьми не настраивает на соблюдение дворцового церемониала. Да и кому он здесь нужен? Григорий Никифоров.

– Ты не похож на простого казака.

– А я и не казак вовсе.

– И все же, предводитель небольшой армии, как я вижу.

– Ты, светлейший пан Адам, – Григорий резко сменил тему, – нынче подумал бы, что о себе ценного сказать. А то ведь могут решить, что ты, не приведи Господи, шпион.