Вечна только тьма. Из пыли времен

А широкие развитые плечи переходили в длинные бугристые лапы, что оканчивались когтями, способными разорвать кольчужный хауберк, как пергамент.

Он оскалился в зловещей ухмылке, обнажив молочно-белые клыки, и на подбородке серебром полыхнула лента; кольцо на шнурке вокруг шеи стрельнуло бликами. По клинку, сжатого в лапе «двуручника» с волнистым лезвием, струился багрянец.

Зверь подался вперед – в провалах глаз отразились языки огня, остроконечные уши прильнули к черепу, – и из раскрытой пасти вырвался низкий утробный рык.

И каменное эхо вторило громогласным ревом.

Ранна сдавила Литу в объятиях, прижимая голову дочери к себе и закрывая ее второе ухо ладонью. Но звук бился в тесных коридорах и никак не желал затихать.

И вместе с ревом, огибая Зверя, в тронный зал ринулась «черная лавина» таких же хищников!

– Garet Ingur! [Хранить Короля!] – грянула стража, заглушая дикое рычание.

И первые бестии сходу напоролись на сталь; воздух взвыл, замелькали клинки, сея кругом багряную росу.

Алый барьер прогнулся, образуя полукольцо.

Хищники напирали бездумно, черные тела оседали на гранитный пол, но клостенхемская сталь с трудом одолевала жесткую иссиня-черную шерсть. Лезвия скользили, словно по камню, и лишь острием пробивали живую броню. А волнистые логмесы [досл. «волнистое лезвие», двуручный меч, фламберг] в мохнатых лапах порхали, словно невесомые – умения в ударах не доставало, но сила возмещала недостаток с лихвой. И помимо «двуручников» в ход шли клыки и когти.

Перепонки рвались от лязга и рева.

Ноги воинов начинали поскальзываться. «Стена мечей» медленно, но отступала, тут и там на пол оседали «алые плащи»… И все же хищники падали в большем количестве, тела чернели на граните аспидными «лужами». Но сквозь проем вливались все новые. Рвались вперед, перемахивая через павших собратьев, и сами устилали каменные плиты.

Но клинки Охотников не всегда успевали освободиться от безжизненной плоти. И полуторные маскаты [досл. «помесь», полутораручный меч, бастард] стражей застывали в мертвых пальцах… Ледари не пройдут стороной, Дочерям Войны будет кого вести в Имале, славный пир грянет в Чертогах Богов…

Краин хмуро стискивал зубы, костяшки белели на рукояти.

Ни один из его теалара [досл. «воин семьи», тактическая единица войска, 12 воинов +1 командир] не двинулся на помощь, у них другая задача: за спиной женщины и дети. И скоро все они потеряют отцов и братьев, а самый старший мужчина будет десяти витков от роду.