В когтях безумия

Каждый был наедине со своими мыслями, активно переваривая столь бодрое и не доброе утро. Рен улыбался, его почему-то забавляла эта история, честно сказать, он не очень-то верил, что они нашли что-то древнее и магическое. Он больше склонялся к версии, что это раньше была какая-то бандитская копировальная фабрика, уж слишком много в подвале башни было одинаковых свитков, как будто их специально переписывали, чтобы потом выдать за древний артефакт и удачно продать на каком-нибудь рынке. Рези была погружена в себя, ее мучил тот сон, который приснился в ночь перед пожаром.

Что это было? Как его понять? Слишком много противоречий и неизвестных переменных в этом сне. Кто та девушка во сне? Она пыталась всячески переключиться и думать, например, о пролетавших мимо птичках или камушках в ботинках, которые так коварно натирали ей мозоли, шепча, мол, дорогая, сядь, отдохни, тебе не нужно никуда идти, жизнь прекрасна. Но Рези точно знала, что нужно, но не знала зачем, однако знала куда, и это облегчало её внутренние терзания, даруя надежду на то, что все ответы она получит в конце пути, ведь в конце концов путь тяжел, а цель прекрасна, как огонь костра. Никто не обещал, что будет просто. Костика же мучил вопрос, что же там в Диких северных землях, он не пытался заниматься самообманом и хотел просчитать все возможные варианты, а лучше разобраться во всем еще до конечного пункта, чтобы быть готовым ко всему, но слишком мало было информации. Шарли, напротив, достаточно быстро забыла утреннее пробуждение и глазела по сторонам, примечая в деревьях, птицах, пробегавшей мимо живности нечто родное и знакомое. Она могла закрыть глаза и просто их почувствовать, это был какой-то необъяснимый контакт с миром природы. Шарли, пожалуй, шагнула дальше всех в познании себя. Она уже четко осознавала, что ей близко, а что чуждо, она понимала, что она лесная дева – арьи”ен, и так было всегда. Яр продолжал себя корить за вчерашнюю недальновидность, однако считал, что как минимум на половину он искупил вину, когда спас от неминуемой гибели, ведь неизвестно сколько бы продержалось синее пламя, древнюю летопись. Он рассуждал про себя, что если магический огонек встал на защиту именно этой рукописи, значит, она самое ценное из того, что было в библиотеке. Он крепко-накрепко решил, что найдет человека или людей, которые смогли бы перевести эту книгу на понятный язык.