Месть как начало

Неужели у Прокопа Четырехглазого не найдется для них еще небольшой щепотки везения?

–Носящие железо по быстрее нас-то.– в полголоса сказал Уж.– И они узнают обо всем по воздуху. Через говорящие коробки свои.

–Радиво, летучие диржабели, пулеметы, хитрость сильнее всего.-усмехнулся в ответ Полоз.

Он воздел руку с раскрытой ладонью к небу, как это делали их шаманы, когда обращались к богам.

–Прокопа в свидетели призываю! Всё это довело до войны. Всё это зло. Это скверна. Железо гниет, как гниет труп.

Железо зло.– продолжил вождь пришпорив коня.

Его выносливая степная лошадка уже устала.

Люди устали. Но ничего, скоро отдохнут все.

–И какая же хитрость у тебя в голове?– поинтересовался Уж.

Тихий стон заставил Полоза обернуться, оставив вопрос помощника без ответа. Впрочем он и так не ответил бы. Планы вождя это планы вождя. Дело воина беспрекословное подчинение.

На ближней лошадке лежала пленная девушка. Она подняла голову и зло смотрела на кочевников.

Парень в тулупе на голое тело и с разбитой головой, лежал на мерине, который нехотя бежал следом.

–Этих двух бери и скачи в стан к Шакалам.– приказал Полоз своему помощнику.

Уж удивленно вздернул густую бровь.

–Спешить так зачем-то?

–Скоро праздник Тыщегрудой Аны. Будет хороший подарок к празднику.

Уж многозначительно посмотрел в небо.

–Носящие железо всем нам укажут дорогу в Сладкие земли Тыщегрудой Аны, если не поторопимся.

–Твое дело подарок. Спеши. Времени мало.

В ответ на слова вождя Уж собрал поводья лошадей и прибавил хода, обгоняя колонну идущую неспешной рысью.

Полоз же вынул на свет увесистую фигурку отлитую из бронзы. Человеческая фигура божка, сидящая на корточках, была увенчана пирамидальной головой на каждой стороне которой располагалось по одному глазу.

Молодой вождь воздел идола над головой, как это делал прежде.

–Прокоп на нашей стороне! Он отвел глаза носящих железо ночью, отведет их и днем! Мы делаем угодное ему дело!

Вождь играл на публику.

Упавший дух воинов надо было поднять. Хотя он и сам понимал, что настолько углубившись в земли Союза, рискует очень сильно. Времена дедов давно прошли.

Мерзкий писк сигнала тревоги переполошил весь экипаж.

Капитан дирижабля, Андрей Ярый в чем спал, в том и спрыгнул на командный мостик. Вид капитанских кальсон в обычное время мог бы изрядно позабавить личный состав и даже стать соленой байкой. Но не сейчас.

Тревога шла по каналу командования.