Моё живое сновидение

Скажи вот своё имя.

– А вот и попробую, – я гордо задрала нос, – Меня зовут Мэээ… мммэ… ммм. Да что же это?!

Во рту и действительно что-то мешало, будто в моменте произнесения имени меня кто-то хватал за язык.

– Ха! – зло отозвался мальчик, – Вот видишь. Не можешь.

– Но почему? – я стала щупать собственный язык, но он казался самым обычным.

– Видимо это волшебство, – мальчишка задорно улыбнулся, – Здорово, да?

– Нет! – я скривила нос, – Никакого волшебства нет! Всё на свете можно объяснить.

– И как же ты это объяснишь?

– Пока не знаю, – я обиженно надула губы, – Но обязательно придумаю.

– Ну-ну, – мой обидчик самодовольно ухмыльнулся, – посмотрим.

Я на это лишь закатила глаза и окончательно обиделась, не зная, что ещё сказать. Через минуту хихиканья он всё же окликнул меня почти без смеха.

– Ладно тебе дуться. Давай дружить. Пока видимо без имён.

– Не хочу я с тобой дружить, – продудела я в нос.

– Эй, ну чего ты? – мальчик коснулся меня моей руки и вдруг…

Я проснулась.

В недоумении, я стала быстро хлопать глазами, чтобы привыкнуть к утреннему свету, а после перевела растерянный взгляд на сестру. Та стояла уже переодетая к завтраку и смотрела на меня строго.

– Вставай. Бабушка сказала быть за столом через полчаса одетыми и умытыми.

Я раздраженно фыркнула. Это был второй день в квартире бабушки и дедушки и наша с ними седьмая встреча за всю жизнь. Полгода назад мы даже не знали о их существовании. Потому даже слова «Бабушка» и «Дедушка» были непривычны.

– А можно не идти? – сонно простонала я.

– Можно, – кивнула сестра, – И тогда их отношения к нам станет ещё холоднее.

– Куда же ещё сильнее? – пробурчала я и всё же откинула одеяло.

Сон блистал на заднем фоне сознания, но я быстро отбросила его, потому как реальная жизнь была гораздо ярче и насыщенней, чем встреча с загадочным мальчиком.

***

В то утро новоиспечённые бабушка и дедушка сообщили нам, что теперь мы официально удочерены ими и наши новые имена Елена и Марина. До этого же мы были Джоселин и Марианна и друг для друга навсегда остались ими.

Но с тех пор, как умер папа, а спустя год и мама, у нас не было прав и свобод так себя называть. Не сказать, чтобы до этого их было больше, но это другая история, слишком долгая и грустная. Её я расскажу позже. А пока стоит знать лишь, что наша с Джо жизнь резко перевернулась и о предыдущей жизни, включая родных родителей, нам прямым текстом сказали забыть и «в этих стенах больше не вспоминать».