Летаргия 2. Уснувший мир

Через минуту покупатели, будто сговорившись, хлынули к выходам, толкаясь, ругаясь и лепеча что-то от страха. Впрочем, многие из них не забыли прихватить с полок товары. Кассирам не удалось сдержать этот натиск.

Ибрагим закрыл голову, чтобы его не растоптали. Тым оттащил его за ворот куртки в сторону.

– Что происходит?

– Что и везде. Людь везде засыпают. Людь очень устал.

И действительно, словно в какой-то нелепой комедии, пожилой охранник, даже не пытавшийся остановить несущийся поток людей, широко зевнул, опёрся на стенку и сполз вниз.

За соседней кассой женщина с рыжей шевелюрой уронила голову на грудь. Засыпали и покупатели прямо на ходу. Некоторых из них, уже со стеклянными глазами, ещё несла толпа. Другие, найдя хоть какое-нибудь пространство, пригодное для сна, ложились, садились и тут же отправлялись в царство Морфея.

– Что за хрень? – поинтересовался учёный-эколог, нахмурившись.

Монах наклонился к самому лицу Ибрагима.

– А вам не хочется спать?

– После того как мне исполнилось тридцать восемь, почти всё время.

– И всё-таки вы в состоянии себя контролировать. Любопытно. Кажется, у нас собирается клуб по интересам.

Он протянул учёному руку и помог встать на ноги.

– Держимся вместе!

Они дружно двинулись к выходу, толпа подхватила их и понесла.

2. Спящая красавица (три недели после всеобщего засыпания)

– Уех-х-х! – издало горло жалкий хлюпающий звук. Из глаз брызнули слёзы. В тумане, уже не лиловом, а белом, замаячила прозрачная мокрая трубка, которую держали мужские руки.

– Майя, вы меня слышите?

Перед ней появилось молодое небритое лицо с проницательными зелёными глазами.

– Не говорите пока ничего. Просто кивните.

Она закрыла глаза. Лицо на секунду исчезло, и снова появились его руки. Они бережно, почти по-женски, убрали с её бровей мешавшую прядь волос, взбили подушку.

– У вас красивые волосы, Майя. Наверное, вам об этом часто говорят.

«А у тебя красивые руки, кем бы ты ни был», – подумала художница.

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда она так хорошо знает эти руки, этот голос. Ничего не вышло.

– Вам неудобно? Что-то болит?

– Где я? – услышала она свой страшный ржавый голос.

– В больнице. В центре Петербурга.

Она окинула взглядом просторную палату, увидела пустые койки.

– Дайте…

«…Воды», – хотела договорить она, а он уже поил её из бутылки, приподняв голову.