Летаргия 2. Уснувший мир

Теперь каждый звук в этом зале отражался эхом, но главное – там было достаточно холодно, чтобы тело Евы жило, пусть и погружённое в мутное облако спячки, оно не умирало, пока температура воздуха не поднималась выше минус пяти.

– Поверить не могу, – промолвила Кира. – Что там, в городе ещё тысячи таких же несчастных. И мы ничего не можем сделать.

– Можем, – перебил её Логарифм и окинул угрюмым взглядом всю группу. – Можем, если выясним, что за чертовщина творится с миром. Но, если мы ещё час проторчим здесь, ожидая неизвестно какой помощи, этот час может стать решающим для всех.

– Вы сами оставили запись и попросили старика передать её выжившим, – возразила Кира.

– И ничего глупее я ещё не делал.

– Почему?

– Потому что старика уже может не быть в живых, а запись получили те… Те самые, кого лучше не вспоминать. Мы сами навели их на след. Вот что я недавно понял. А теперь я скажу, почему вы так пассивны. Почему вам не хочется что-либо предпринимать. Лень, бездеятельность – ранние признаки тяжёлой усталости.

И поначалу человек их не замечает. Понимаете, мать вашу, насколько всё серьёзно?

С досады он пнул бутылку лимонада ногой. Она скользнула по полу, зацепилась горлышком за ножку сиденья и закрутилась, как в игре, которую так любят подростки. Когда бутылка остановилась, пробка смотрела ровно на проход к терминалам. Вся группа, не сговариваясь, уставилась на импровизированный ориентир.

– Смотрели когда-нибудь научно-популярные фильмы про планету без людей? – бушевал Логарифм.

 – Угольные электростанции перестают работать сразу же после того, как подача угля прекращается. То есть в первые сутки. Вслед за ними выходят из строя турбины на плотинах гидроэлектростанций. Знаете, что должно случиться всего через неделю? Полный швах! На атомных электростанциях закончится топливо и дизельные генераторы выйдут из строя. Вода для охлаждения перестанет поступать, температура начнёт повышаться и – бам!

Он хлопнул в ладоши так, что Кира подпрыгнула.

– Взрыв здания реактора, равный взрыву двухсот пятидесяти атомных бомб. Радиация! Смерть! Мир, принадлежащий крысам и тараканам. Хотя с тараканами это всё сказки, они выжили в тёплых квартирах людей и сдохнут вместе с нами.

Тым почесал бугристый затылок.

– Очень заумно сказал, но моя согласен. Сидеть здесь плохо. Опасно. Нужно идти. К тому же мы обещали слушаться коротыха.

Отец Ануфрий наконец отложил газету, неохотно кивнул.

– Да. Обещали.