Летаргия 2. Уснувший мир

Нужно всего-то оглядеться вокруг, выбрать жертву и сосредоточить на ней всё внимание и…

Поводок натянулся, и ошейник врезался ему в шею. Азор вздрогнул и оглянулся на хозяина.

– Не здесь, тупая псина, – прошипел человек, наматывая на руку поводок. – Не здесь.

Тонкие лиловые сосуды выступили у него на лице. Ноздри раздувались, в глазах светился какой-то чужой огонёк. Но Азор не опустил виновато морду, не поджал хвост: человеческое лицо, которое он видел, утратило для него всякий интерес. Глаза пса вновь остановились на полотне неба, набухающего лилово-серыми тучами.

«Там, – понял пёс, – там теперь его Хозяин. Огромный, невидимый за пеленой облаков, но всемогущий и щедрый. Сделай то, о чём Он просит, возьми у жертв глоточек чистой энергии и отдай ему – он поделится с тобой, он научит, как поглощать поток ещё быстрее».

Все эти несчастные, обречённые люди, что спешат на свои рейсы и катят пахучие чемоданы на колёсиках, не догадываются о своём новом Хозяине, не видят и не замечают его.

Он избрал из многоликой толпы самых достойных и поделился с ними своим даром Великого Охотника.

Азор, его бывший хозяин и толстяк в красной спортивной форме – всех их связывает одно: верность Небесному Вожаку. Он просит. Он жаждет. Он зовёт их, а они служат Ему, насыщаясь силой Его жертв.

Служить! Служить! Азора захлестнула волна эйфории. Чувствуя необыкновенный прилив сил, он дёрнулся, и кинолог не удержал в руках поводок.

Пёс сорвался с места и побежал, грубо расталкивая пассажиров, стремясь к самому центру многолюдного зала.

– Мам, собачка! – пискнул детский голосок.

– Что это с ним?

Рой недовольных, испуганных голосов за его спиной нарастал.

– Бешеная! – завопил высокий истеричный голос. – Она бешеная! А-а-а!

Толпа задрожала, всколыхнулась и сорвалась с места. Кто-то бросил чемоданы на пол, кто-то неуклюже, спотыкаясь, потащил их за собой. Кто-то попытался откатить к стене инвалидную коляску, кто-то схватил на руки ребёнка и закричал.

По залу с чудовищной скоростью металась лохматая овчарка, комок мускулов, шерсти и острых зубов, горящие глаза и вывалившийся язык.

Паника, начавшаяся в центре, не сразу охватила целый зал. Пассажиры, находившиеся на периферии, вяло прогуливались вдоль витрин, жались в очереди на досмотр багажа или просто позёвывали в кулак.

Невнятный слух, то ли о взбесившемся псе, то ли о взрывчатке, быстро расползался по толпе.