Летаргия 2. Уснувший мир

Пик!

– Ещё что-нибудь?

– Я задал вопрос! Или мне позвать администратора?!

Раиса Петровна нервно поёрзала в кресле.

– Вы разве не смотрите новости? Кофе исчез из всех магазинов. Уже неделю как…

– Что? А энергетические напитки, куда вы их дели?

– Послушайте, в таком тоне…

– Ну и придурки ваши раскладчики, если забыли выложить ходовой товар. Или просто отдел доставки сдох?

– Товары по акции?

– Не заговаривайте мне зубы. Жалобную книгу и директора магазина сюда!

– Альфа-самец вышел на прогулку, – послышался скрипучий голос за спиной Колесова.

Кофеман развернулся, и Раиса увидела невысокого господина с острыми глазками и саркастической ухмылкой. Она так и назвала его мысленно – «господин», потому что шутник носил закрученные усики и бородку в стиле конца девятнадцатого – начала двадцатого века.

– А? – бухнул Колесов, раздувая ноздри.

Усач сложил губы бантиком.

– Обижают на работе, не понимают дома. Бедный маленький диктатор! В супермаркете ты сразу попадаешь в своё царство: напуганные вежливые кассирши и продавцы, кланяются тебе в ноги, расстилают перед тобой пальмовые ветви.

– Что?

Колесов был на голову выше насмешника и вдвое шире.

– Жалобную книгу ему, немедленно! – провозгласил коротышка. – Человек не выпил кофе!

– Не надо, – шепнула Раиса, – Вы сделаете только хуже.

Но на здоровяка уже глядели с соседних касс, вся выстроившаяся очередь за спиной нервно подёргивалась. Колесов вжал голову в плечи.

– Должен вас расстроить, – отчеканил усач, колким взглядом впиваясь в красное лицо грубияна.

 – Кроме кофе, совсем скоро с прилавков исчезнет алкоголь, а затем один за другим самые востребованные продукты. Прежде всего, те из них, что помогают бороться с усталостью.

– Вы серьёзно? – полюбопытствовал какой-то паренёк из толпы.

– Я учёный-эколог, – приосанился народный оратор. – Если вам это о чём-нибудь говорит. Я изучаю не только то, как выброшенная вами пластиковая бутылка плывёт по реке в Мировой океан к одному из мусорных островов.

Я знаю, где, как и для чего производится бо?льшая часть того, что мы называем продовольствием.

– Но почему же молчат власти? – воскликнул тот же обеспокоенный голос.

– Боятся волнений. Кризиса. Продуктового бунта.

Толпа загудела, зашевелилась. Несколько парочек рвануло обратно к прилавкам.

– Упс, – сказал учёный. – Кажется, я разворошил осиный улей.

Он смерил холодным взглядом Колесова, застывшего с открытым ртом.