Тайное Место

Он стал так же неподвижен, как окружавшие его камни, пока странная улыбка не оживила его лицо. Ян завертел головой и опустил левую руку. Ноги понесли его по тропе – то направо, то налево, то снова направо, в хаотичном случайном порядке.

Бродяге неважно, куда он идёт. Бродяга не знает, что его ждёт.

Мысли в его голове слились в начало какой-то мелодии. В лицо подул прохладный ветерок. Он принёс запахи свежей листвы, сырой древесины и неизвестных цветов. Запахи дрожали в воздухе, смешивались, и хотя это казалось невозможным, звенели.

…Всё, что он слышал о Звенящих Садах, лишь отдалённо напоминало увиденное. Конечно, там были деревья с плодами и листьями, и он даже разглядел хрупкие кристаллы, покрывающие веточки, о которых ему рассказывал отец. И всё же ничего подобного Ян не ожидал увидеть.

Например, никто не говорил ему, что Сад плывёт, как туманный остров, как облако, едва касающееся земли. Он плывёт над камнями, и длинные бледные корни со стеклянными коготками тянутся следом, издавая тихий звон.

Человека, оказавшегося внутри этого облака, Сад обнимает и пропускает через себя, шурша и благоухая. Он словно знакомится с ним, ощупывает, изучает его мысли и чувства. Но это не грубое вторжение, а скорее взаимное любопытство.

В Саду Ян не встретил ни одного знакомого растения. Да и растения ли это были? Полупрозрачные побеги с тускло светящимися плодами: гирлянды ягод на тонких стебельках, сочные грозди в мозаике хрустальных листьев и цветы, распускающиеся против всех законов природы тогда, когда они того хотят.

Бродяга стоял целую минуту, стоял месяц, стоял год. Он стоял миг и стоял вечность, пока не расслышал шелест волн, ритмичные накаты моря и чаячий крик. И хотя вокруг, каждый на свой лад, но, не мешая общей гармонии, лились другие звуки, именно эта часть сада позвала его к себе. Позвала то ли мелодией, то ли запахом соли и водорослей. Бродяга раздвинул запутанные побеги, ощущая кожей пульсирующие плоды, и вдохнул, полной грудью вдохнул музыку…

Он появился на каменистой тропе, когда солнце уже садилось.

Он напевал себе под нос, но Дина в вечерней тишине хорошо разобрала слова:

Нет, женщина, не плачь.

Нет, женщина, не плачь

И больше никогда не роняй слёзы.

Нет, женщина, не плачь.

У валуна он совершил какое-то па, заметил девушку и от неожиданности чуть не свалился с дорожки. Ещё бы – она, наверное, выглядела ужасно: лицо зарёванное, нос распух, коленки ободраны.