Полудницы

Азим ничего не рассказывал о родителях, хотя вопросов у Дэна было море. «В свое время все узнаешь», – загадочно отвечал дед. Но парень так устал ждать «свое время», что перестал спрашивать.

Ему нравилось бывать у доктора. Илий подшучивал над ним, но никогда не лез с наставлениями, Елена была с ним ласкова и смеялась над его шутками. Полюбил он и малышей: старший, Гоша, видел в нем какого-то героя, когда Дэн катал его на велосипеде, Зарине нравилось сидеть у парня на коленях, зажимать пальцами его нос и смотреть, как он раздувает щеки.

– Почему ты не предупредил? – Елена теребила пальцами полотенце, в ее голосе слышалась досада.

– Я забыл телефон, – сказал доктор. – Срочный вызов, в Заречье был пожар…

– Какой вызов? Ты же больше не работаешь…

Дэн решил вмешаться.

– Это мы попросили Илия помочь. Я и дедушка. Горела больница, и мы не знали больше ни одного врача в округе. Он помог там одной старухе…

Она бросила на парня пристальный взгляд, и Дэн замолк.

Елена сказала доктору:

– Нужно поговорить наедине. Идем.

Илий вздохнул – он так и стоял с детскими игрушками в руках, которые поднял с лужайки. Он посмотрел на бассейн, куда уже вернулись дети, потом на Дэна.

– Я посмотрю за ними, – сказал парень как можно веселее. – Идите!

Он сел на табурет, и Зарина сразу протянула ему мокрый пластмассовый кораблик.

Она была похожа на ангелочка – со светлыми кудрями, маленькими ладошками и круглым животиком.

Только на шее и на локтях у нее виднелось несколько красных пятнышек с сухой кожей по краям. Дэн как-то спросил доктора – что это? Илий ответил – кожное заболевание. У него еще было какое-то «собачье» название, но парень не запомнил. Он спросил у Илия, больно ли от этого малышке, и доктор сказал, что сейчас нет, но когда она станет старше, это будет доставлять ей некоторые неудобства. Так и сказал: некоторые неудобства.

Дэн спросил, заразно ли это. И доктор сказал, что нет, не заразно.

«Несправедливо, – сказал тогда Дэн, – что такие малявки болеют».

Зарина пока знала всего несколько слов, да и то произносила их на понятном одной ей языке. Большую часть времени она объяснялась жестами.

Гоша сидел на бортике бассейна и выстраивал в шеренгу резиновых динозавров. Мина у него была такая, как будто от этого зависела судьба мира.