Полудницы

Она растворилась в воздухе или провалилась под землю, не знаю…

Во-вторых, называйте хоть полудницей, хоть ржаницей, а суть одна: мы понятия не имеем, что видели. И у нас даже нет доказательств, что мы видели живое существо. Предлагаю закончить этот разговор, пока мы не создали еще один миф.

– Вижу, Илий, вы материалист. Это понятно, с вашей профессией… – Азим неловко кашлянул. – Но меня не может удовлетворить то, что вы предлагаете. Не обижайтесь. Мы не решим проблему, отказавшись от нее. Нужно понять, какую область знаний применить, изучая «необычное явление».

И потом, я просто от природы любопытен. Мне требуется ответ – кого мы встретили на дороге?

Доктор поднялся, подошел к окну:

– Ваше право, Азим.

– Вы считаете это баловством?

– Не знаю. Я не раз говорил после операции с людьми, которые были одной ногой на том свете. Они описывали все эти темные туннели с ярким светом в конце или странные видения. Было ли это действием наркоза или каким-то духовным миром, я не берусь судить, потому что сам никогда не сталкивался с подобным.

Знаете, как на уроке географии: учитель рассказывает тебе об Африке, а ты понятия не имеешь, какая она на самом деле, пока не съездишь туда.

Дэн вскочил:

– Но мы-то ведь сталкивались с подобным! Мы видели, что на дороге было нечто! Супер-пупер из ряда вон!

Доктор вздохнул:

– Хорошо-хорошо. Допустим. Я просто хочу предупредить вас. Некоторые мои пациенты серьезно повредили своей психике подобным любопытством.

Библиотекарь кивнул:

– Понимаю.

Потому на сегодня, пожалуй, хватит.

Азим уже забыл, как тяжело бывает с детьми. Пока он отвлекал одного ребенка, другой уже пытался засунуть что-нибудь в розетку либо молоко из кружки оказывалось вылитым на пол.

Тем интереснее было наблюдать за доктором, в котором терпеливость всегда боролась с раздражением из-за физической усталости и, как правило, побеждала.

Дети, особенно маленькая Зарина, были сильно привязаны к отцу и ждали его возвращения, как праздника.

Вечером Азим наблюдал такую картину: Зарина сильно испугалась паука-сенокосца с тонкими длинными ногами. Она плакала, и никто не мог успокоить ее, пока не пришел Илий. Он поднял ее высоко на руках и сказал, что никому не даст в обиду. Он сказал это с такой уверенностью и силой, что двухлетняя девочка, открыв ротик, перестала плакать и закивала.

Старику приятно было смотреть, как маленькая дочка нежно обнимает отца ручками за шею и трется носом о его щеку.