Глава рода

И единственный, кто остался сидеть, был Антуан Ги’Дэрека.

Этот гимназист, несмотря на свой страх сгореть заживо, не слазил со стены.

Его винтовка била метко, а его Ледяной щит спасал от частых осколков и пуль не только своего владельца, но и расположившихся рядом солдат.

– Ребят, ну вы даёте! – усмехнулся Антуан, небрежно намазывая масло на хлеб. – Вы ещё подеритесь тут. Аден хочет кому-то что-то доказать – пусть занимается организацией дуэли. Официальные дуэли всем полезны.

Он легкомысленно взмахнул ножом для масла и внимательно осмотрел получившийся бутерброд.

– Давайте лучше на классный час пойдём. Демид Иванович наверняка уже нас ждёт. Заодно и узнаем, почему нас отправили на Практику в такой спешке.

Всё-таки Ги’Дэрека молодец.

Разрядил обстановку парой фраз. Истинный дипломат!

Причём, я его отлично понимаю. С одной стороны, Громов его сюзерен, с другой – после прошлой ночи и мы стали не просто одноклассниками, но… братьями по оружию.

Хах! Была бы здесь Алексия, обязательно бы добавила – и сёстрами!

Кстати, надо бы узнать, как у них дела и, может быть, даже встретиться…

Ну а пока… Нужно помочь Антуану разрядить обстановку, а то Аден уже и так пылает, как помидор, а от Громова идут сильные эманации расстройства и непонимания.

– Отличный план, – кивнул я, отхлёбывая чай. – Заодно и про изменения в расписании узнаем.

Гимназисты тут же зашумели, с облегчением рассасываясь в стороны – никому не хотелось дурацких разборок со своими же товарищами – и мы не спеша потянулись на выход.

А так как наш путь лежал через первый зал, то мы волей-неволей проходили мимо старшеклассников.

– Эй, Михаил! – донеслось с дальнего стола, когда мы уже почти приблизились к выходу.

– Да, Влад? – я замедлил шаг и посмотрел на вставшего Крошина.

– Спасибо.

Хах, ну Крошин, ну молодец. Вроде и поддержал, и выделил меня среди остальных. Интересно, это его благодарность за найденный клад?

– Обращайся! – усмехнулся я и, махнув рукой, вышел из обеденного зала.

Пока шли в наш кабинет, я с интересом прислушивался к эмоциям парней.

Кто-то думал о девчонках, кто-то беспокоился о новом расписании, кто-то даже сожалел, что практика закончилась так быстро…

Но основной эмоцией был страх.

Если раньше эти парни постоянно находились под защитой, то сейчас… они впервые в жизни почувствовали себя беззащитными.

Пожалуй, единственный, кто хотел ещё раз оказаться там, был только Толстой.