Кровь рода

Демид Иванович говорил внешне спокойно, но меня пробрало до мурашек. Как и остальных гимназистов.

– Это не шуточки, – директор мрачно посмотрел на нас. – И это не ксурово приключение! Ваша задача – выполнить приказ и вернуться живыми, ясно? И ради Древних, не мешайте вашим учителям выполнять свою работу! Они отвечают за ваши жизни головой.

Что от классного, что от директора, распространялась аура Обучения, отчего каждое слово огнём выжигалось на подкорке.

– И если, не дай Древние, возникнет такая ситуация, что кому-то из наставников придётся остаться, прикрывая ваш отход, не вздумайте играть в героев! Вы будете лишь обузой! И только попробуйте у меня не вернуться! А теперь, марш к Агапычу и готовиться к завтрашнему убытию!

Я сам не понял, как оказался на ногах, впрочем, как и все гимназисты.

Яков Иванович умел быть внушительным, когда хотел. Единственный из нас, кто не растерялся, оказался Толстой.

– Литера «Аз», за мной шагом-марш!

* * *

Последующая беготня остро напомнила мне прохождение медкомиссии в больнице.

Очередь на получение экипировки, очередь на получение холодного оружия, очередь на получение зелий и так далее.

Причём я более чем уверен, что всего этого можно было избежать. Ведь индивидуальные ранцы же нам как-то собрали?

Скорей всего, Яков Иванович начал показывать нам все прелести армейской жизни уже в гимназии.

И я, хоть сам и не служил, но благодаря памяти предков отлично знал, что это такое, поэтому отнёсся к процессу выдачи казённого обмундирования философски.

В отличие от остальных моих одноклассников.

Первые два часа ребята ещё стоически выдержали, но когда перед самым получением мундиров перед нами встали старшаки, парни начали понемногу возмущаться.

Я бы мог, конечно, объяснить им, почему всё происходит именно так, а не иначе, но был занят другим – обдумывал, что делать дальше.

Ситуацию снова спас Толстой.

– Парни, – Иван, как и я имел вполне себе безмятежный вид и нисколько не переживал насчёт старшаков, вклинившихся между нами и Агапычем, – расслабьтесь!

– С какой стати? – возмутился Прокудин-Горский.

– Вы же слышали директора, – невозмутимо ответил Толстой. – Мы сейчас с вами солдаты.

О, Иван, видимо, пришёл к тем же выводам, что и я.

– И это не Пустынная лафа, где мы делали что хотели, нет! Сейчас нашу жизнь на ближайшие пару недель или месяцев регламентирует Устав.