Чуть короче жизни

 – И бесплатное объявление в городской газете о ваших гастролях. Я договорюсь.

– А за повреждение рабочей конечности бедного артиста? – глядя на схватившегося за ногу акробата, процедила хозяйка.

– А за повреждение рабочей конечности наемного кучера? – парировала Женя.

Несколько секунд обе созерцали тихо чертыхающихся мужчин.

– Хорошо! – наконец согласилась хозяйка. – Два рубля и объявление о приезде в Улатин цирка.

– Что вы говорите, Буська ест? – переспросила Женя.

С потерей двух рублей, отпущенных Надеждой Никитичной на хозяйственные нужды, Прохор смирился не скоро.

– У этой скотины, небось, блох полно! Мало вам Кертона?!

Женя поглаживала шелковистую шерстку впавшего в сонную прострацию зверька и тихо улыбалась.

2

В город въехали, когда солнце все еще стояло высоко, и подворотные собаки лениво брехали на не в меру расшалившихся мальчишек. Прохор прикрикнул на озорников, но они все равно разбежались лишь перед самой мордой лошади.

Протарахтев по булыжной мостовой, коляска остановилась у дома адвоката Горюнова. Женя вышла, еще раз напомнила Прохору насчет мастерской, потом, не спеша, поднялась по ступеням парадной лестницы. Прохор в досаде вытянул лошадей кнутом, и направился в предместье к своему приятелю Никитке. Никитка держал не только мастерскую по ремонту автомобилей, но также еще и кузнецу. Прохор надеялся сговориться с кузнецом за полцены, а барыне выставить полную стоимость ремонта коляски.

Оглянувшись на удаляющийся экипаж, Женя вдавила кнопку электрического звонка. Самого звонка она не услышала, но через несколько секунд дверь отворила горничная Горюновых.

– Господа ужинают, – сообщила она Жене.

– Доложи, что барышня Арсеньева приехала.

Женя много раз бывала у Анны Горюновой – дочери адвоката, бывшей одноклассницы по Улатинской гимназии, и приглашение к столу последовало незамедлительно.

Женя прошла в уютную столовую, где вокруг накрытого стола собрались Горюновы, с порога поприветствовала самого Леонида Евграфовича – главу семейства – плотного, седеющего блондина, его жену Елизавету Матвеевну – худенькую женщину с пепельными волосами и очень тихим голосом, их дочь Анну – пышную блондинку с румянцем во всю щеку, и мальчиков-погодков Мишку и Гришку.

Анна разразилась было восторженным «чириканьем», но суровый взгляд отца пресек пустозвонство.