Воля рода

Кажется, мне что-то говорили, но всё сливалось в монотонный гул. Мне протянули бурдюк с водой, и я жадно в него вцепился, не видя ничего, кроме вожделённой жидкости.

Открыл его трясущимися пальцами с третьей или пятой попытки – кажется, по моим щекам даже покатились слёзы отчаяния, настолько ксурова пробка оказалось тугой!

А ещё, сквозь гул, я отчетливо слышал чей-то смех.

Но мне было плевать. Сорвав, наконец-то, пробку, я припал к бурдюку и не остановился, пока не выпил его весь до дна.

А потом сознание, посчитав, что задача – выжить и добраться до людей – выполнена, просто-напросто отключилось.

* * *

– Подъём!

Очнулся я от… удара сапогом по ребрам.

– Вставай, одевайся и иди к остальным. Не сможешь идти, никто тебя нести не будет, понял?

Жутко хотелось подняться на ноги и выбить парочку зубов разбудившему меня… бедуину.

Вот только… вместо того, чтобы врезать обидчику, я… послушно встал и поднял с песка засаленный балахон.

Какого ксура?!

Нахмурившись, я хотел было откинуть грязную тряпку в сторону, но тело прострелило болью, а руки сами собой потянулись к балахону.

Что за…

– Ха-ха-ха! Что дружок, руки не слушаются?

«Разбудивший» меня бедуин довольно рассмеялся, а я мысленно пообещал себе, что как только разберусь с происходящим, поквитаюсь с этим шутником.

Тело тем временем действовало на автомате – я с омерзением натянул на себя балахон, попутно отметив, что мой мундир куда-то делся, и зашагал к небольшой группке… рабов?

По крайней мере, разодранные, грязные рубахи и сверкающие сталью ошейники говорили именно об этом.

Неужели…

Я потянулся к горлу и нащупал стальную полоску, обтянутую шершавой кожей.

Да ладно!

Каждый раз, читая книгу про попаданцев, я удивлялся, почему главный герой постоянно попадает в рабство.

Для меня, как для жителя двадцать первого века, рабство – это что-то сказочное и фантастическое.

Хотя, я, конечно, не раз читал про похищения людей, которых сажали на наркотики и заставляли впахивать на маковых полях или работать на стройке за еду.

Девушек, к слову, использовали с другой, ещё более мерзкой целью.

Так или иначе, для меня рабство было чем-то грязным, подлым и без-честным. Ну а герои книг, становящиеся рабами, вызывали недоверие и даже снисходительную усмешку.

Ну а сейчас я сам оказался на их месте.

С трудом подавив в себе желание – подойти к бедуину и сломать ему шею, я для начала осмотрелся.