Завуч. Досрочный выпуск

 – И я сделаю все, чтобы не просто испортить вам жизнь, чтобы вас уничтожить! Под корень вывести! И девок ваших!

– Каких девок? – удивился Алексей. – Мне кажется, ты уже бредишь, давая я помогу тебе прийти в чувства, скажем… сломав тебе руку?

– Новый набор, такие же чертовы форточники, что и вы! – буквально выплюнул из себя Ков’Альдо. – Но мы не сразу их убьем. Для начала…

Хрусь.

– А-а-а-а-а! Тварь, подонок! – От Жано так шибануло ненавистью, что Алексей чуть было не отшатнулся назад.

«Договориться не получится», – констатировал Имперский маг, смотря на сумасшедший огонь, горящий в глазах Ков’Альдо.

Одного взгляда на огневика было достаточно, чтобы понять – этот не успокоится, пока не добьется своего.

Алексей стоял и смотрел на закованного в камень фанатика, никак не решаясь сделать то, что подсказывала банальная логика. Стоял, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не избавиться от источника реальных проблем.

«Стоит ли одна смерть спокойствия целой Академии? Скольких мальчишек он успеет погубить, прежде чем его поймают за руку? – Здоровый прагматизм схватился с бичом всех интеллектуалов – гуманизмом, и Алексей никак не мог решиться что же делать дальше.

 – С одной стороны – этот парень не даст нам в Академии житья, с другой – он еще подросток! Взять на душу грех? Или спасти мальчишек, нанеся превентивный удар?!»

Время уходило, пламя ненависти в глазах Ков’Альдо полыхало все сильнее, а Алексей никак не мог принять решение – что же делать.

«Что важнее – жизнь одного подлого, мерзкого подростка или спокойствие целого мира? Да-да, именно мира! Ведь если Жано не станет нам мешать, а он точно станет, оставь я его в живых, то сотни студиозов смогут спокойно учиться и, когда настанет час Икс, самоотверженно встанут на защиту Порога! Но смогу ли я взять на душу такой грех? Пусть даже ради спасения мира?»

Не выдержав, Алексей психанул, дав волю своим чувствам.

Всю свою нерешительность, весь свой страх, все незнание, как поступить правильно, он с криком выбросил в поток сырой силы, создавая в руках каменный клинок.

Почувствовав в руке увесистую тяжесть, он сквозь слезы посмотрел на то, что у него получилось.

Вместе легкого клинка, которым так удобно было бы пронзить сердце пышущего злобой Ков’Альдо, в его руках появился абсолютно черный топорик. Причем острием он смотрел не на Жано, а в лицо Алексею.

«Обухом, как старушку-процентщицу, да? – сглотнув вставший в горле ком, пробормотал Алексей, разглядывая обсидиановый томагавк.